Введение (Introduction). Современный этап развития обществ сложного типа характеризуется не столько кризисом институтов, сколько фрагментацией ценностно-символического пространства, что актуализирует проблему воспроизводства культурных практик как базового механизма социальной самотождественности. В этом контексте политическая культура населения перестаёт рассматриваться в узко инструментальном ключе, только как совокупность установок относительно власти или процедур легитимации. На передний план выходит её онтологическая функция: способность транслировать и пересобирать глубинные ценностные матрицы, которые опосредуют повседневные культурные практики.

Особую значимость приобретает изучение того, как политическая культура, будучи формой коллективного опыта, структурирует аксиологические иерархии и задаёт режимы нормативного согласования действий. Восприятие населением политических символов, институциональных нарративов и властных отношений не является пассивной проекцией, напротив, оно выступает в качестве фильтра и катализатора культурного воспроизводства. Именно через механизмы политической перцепции происходит селекция значимых ценностей, их гибридизация с традициями и трансляция в форматы рутинизированного поведения (языковые конвенции, модели солидарности, отношения к собственности и авторитету).

Ключевая исследовательская проблема заключается в том, что доминирующие модели политической культуры (от патримониальных до либерально-партиципаторных) не сводятся лишь к отношению «гражданин-государство». Они пронизывают собой межпоколенческие механизмы передачи культурного наследия, формируют паттерны потребления, миграционные стратегии и даже семейно-бытовые практики. Игнорирование этого обстоятельства ведёт к редукции: либо политическая культура объявляется эпифеноменом экономических интересов (экономический детерминизм), либо её сводят к электоральной статистике, упуская из виду роль в повседневном конструировании реальности.

Таким образом, актуальность предлагаемого дискурса определяется необходимостью пересмотра исследовательской оптики: от изучения политической культуры как статичного «ресурса легитимации», к её пониманию как динамического воспроизводящего агента, структурирующего само поле культурных возможностей. Предлагаемая в статье исследовательская системная модель позволяет, во-первых, операционализировать нелинейные связи между воспроизводством политических ценностей населения и реальными культурными практикам, во-вторых, преодолеть разрыв между политико-социологическим и культур-социологическим подходами.

Без учёта восприятия как активной, смыслопорождающей инстанции невозможно объяснить ни инерцию культурных практик, ни их внезапные трансформации в условиях институциональной нестабильности. Тем самым тема обращается к фундаментальному вопросу: как политическое становится формой повседневной культурной работы по воспроизводству ценностей, и какие исследовательские стратегии адекватны для фиксации этого процесса. Создание целостной системной модели исследования политической культуры отвечает на эти вызовы, предлагая не просто классификацию элементов, а раскрытие логики их функционирования и взаимопревращений. Такая модель обладает значительным эвристическим и прикладным потенциалом. Теоретически она вносит вклад в интеграцию социологического, политологического и политико-психологического знания, способствуя формированию более адекватной мета-теории. Методологически она предоставляет строгий инструментарий для комплексной эмпирической диагностики, позволяя оценивать не только поверхностные проявления, но и глубинный политический потенциал личности или группы, латентный в условиях рискогенной среды. Практически понимание структуры и механизмов воспроизводства политической культуры является ключевым для проектирования эффективных стратегий гражданского образования, управления общественными коммуникациями и прогнозирования социально-политической динамики в условиях кризисов и трансформаций.

Целью статьи является рассмотрение системной исследовательской модели политической культуры человека и механизма ее воспроизводства в контексте трансфера ценностного компонента в поведенческие модели, практики и опыт населения.

Методология и методы исследования (Methodology and Methods).  Политическая культура является составляющей частью общей культурной системы индивида, что несколько затрудняет ее операционализацию, в связи с большим спектром трактовок собственно понятия «культура человека» и необходимостью разделения целого ряда родственных понятий: культура, культура общества, культура группы и т.д. «Человек и культура – два взаимосвязанных, взаимобусловленных явления. Человек живет в той культуре, которой он формирует, при этом последняя также оказывает созидающую роль по отношению к человеку. Поэтому, можно сказать, что отношения между человеком и культурой рефлексирующие, неразделимо связанные между собой» (Токарева, 2011).

Культура человека трактуется и понимается с разных точек зрения: например, с ценностно-образующей («обобщенный созидательный потенциал человека, включающий его сущностные силы и деятельность и могущий быть объективированным в материальных и духовных ценностях, создаваемых человеком на основе творчества» (Тюмасева, Богданов, Щербак, 2004)), с результативно-нормативной («уровень развития индивидуальности человека (усвоения им социального опыта), отражающий своеобразие народа, социальной среды и проявляющийся в повседневной жизни через его сознание, деятельность, поведение, взаимодействие» (Мардахаев, 2016)), с деятельностной («способ его социальной жизнедеятельности, социального бытия, определяющий совокупность присвоенных им знаний умений, навыков» (Азимов, Щукин, 2009)).

Безусловно, каждое из понятий культуры человека вносит вклад в общее представление о ней, но и, одновременно, позволяет выдвинуть предположение о том, что культура индивида является сложной системой подкультур, действующих на принципах синергии (или эмерджентности). В широком смысле понятие культуры человека мы находим в педагогической науке: «обобщенный созидательный потенциал человека, включающий его сущностные силы и деятельность и могущий быть объективированным в материальных и духовных ценностях, создаваемых человеком на основе творчества. Культура человека – приобретаемая в процессе жизнедеятельности возможность человека осуществлять социальное наследование; психологическое содержание его составляет самореализация, педагогическое – воспитание подрастающего поколения, производственное – творческий труд и т.д. Формирование культуры человека происходит в процессе восхождения человека к индивидуальности. Формирование личности связано с воспитанием коммуникативной и нравственной культуры, культуры чувств и отношений, культуры совместного творчества, включая жизнетворческую деятельность» (Тюмасева, Богданов, Щербак, 2004). Такое разделение культуры человека на составляющие дает возможность выделить в общей структуре и политическую культуру, которая, безусловно, имеет тесные взаимосвязи с коммуникативной, нравственной, поведенческой и иными элементами культурной системы индивида.

Но логичнее, на наш взгляд, использовать в этом случае другое основание для определения структуры культуры человека, куда органично могла бы включится политическая культура. Для этого стоит обратится к структуре системы социальных стратегий (выделенным по основным направлениям жизненного планирования), предложенной И. С. Шаповаловой (Шаповалова, Заводян, 2024), если допустить, что культура закономерно формируется и сопровождает реализацию социальных стратегий человека (Рисунок 1).

Для более полной операционализации понятия, стоит поднять вопрос об уровнях политической культуры. По мнению Л. А. Погосян, политическая культура реализуется на различных уровнях: национально-общественном, социально-классовом, групповом, индивидуальном, личностном (Погосян, Гражданкина, 2014). В рамках нашей статьи будет идти речь только о понятии и концепции исследования политической культуры человека (индивидуальный уровень).

 Исторически научный дискурс продуцирует различные подходы к трактовке понятия политической культуры человека как социокультурного феномена:

- объективистский подход (Р. Карр, М. Бернстайн, Р. Такер и др.), определяющий политическую культуру как культуру поведения в политике, и тем самым задающий границы анализа данного феномена группами политических элит и претендентов на причастность к данной группе;

- субъективистский подход (М. Фуко, Ю. Хабермас и др.), предполагающий понимание политической культуры как ресурса воздействие на формирование у индивида политических смыслов и ориентации, приводящих к соглашению по поводу целей и смыслов реализуемой политики государства;

- конструкционистский подход (Г. Алмонд, С. Верба, С. Липсет, С. Вайт, Р. Лэйн, А. Вилдавски, Р. Инглехарт и др.), акцентирующийся на ценностном видении политической культуры, установлении связи между политическими ценностями и мотивами политического поведения.

Политическая культура, как политологический, социокультурный и социологический термин (впоследствии), была предложена американскими политологами Г. Алмондом и С. Вербой. Под культурой в общем смысле они понимали не всю «совокупность опыта человеческой деятельности и ее результатов, а психологические ориентации по отношению к социальным объектам» (Алмонд, Верба, 1997: 590). Поэтому политическая культура
для них – это преломление политической системы в знаниях, чувствах и оценках населения. В своей концепции Г. Алмонд и С. Верба представляли политическую культуру как совокупность политических ориентаций, представляющих собой «взгляды и позиции относительно политической системы и ее разных частей, и собственной роли в этой системе» (Алмонд, Верба, 2014: 494). В этом же ключе рассматривал политическую культуру и Л. Пай. В его понимании данный термин означает «совокупность установок, убеждений, чувств, которая задает порядок, придает значение политическому процессу и представляет собой основополагающие допущения и правила, управляющие поведением в политической системе» (Баталов, 2002: 9).

Наличие конфликта и сомнений в однозначной связи сознания и поведения предопределило появление другой трактовки, где политическое поведение было уже органично включено в понятие «политической культуры», что позволило рассмотреть ее не только как восприятие людьми политики и интерпретации ими увиденного, но и как способа осуществления политической деятельности (Свечников, 2016). Такой же точки зрения придерживался и польский социолог-политолог Е. Вятр, считая, что политическая культура – это «совокупность позиций, ценностей и образцы поведения, которые затрагивают взаимоотношения власти и граждан» (Вятр, 1979: 259). Американский политолог А. Браун даёт следующее определение политической культуры, констатируя, что она есть «субъективная перцепция истории и политики, фундаментальные убеждения и ценности, фокусы идентификации и преданности, политические знания и экспектации, которые выступают продуктом специфического исторического опыта наций и групп» (Браун, 1985: 610). Все вышеперечисленные классики склоняются к исключению из понятия политической культуры поведенческого компонента, который воспринимается ими как средство ее верификации (онтологизации).

Но есть и иная точка зрения, формирующая другой подход к рассмотрению политической культуры. По мнению американского политолога Д. Пола, политическая культура представляет собой «конфигурацию ценностей, символов, а также образцов установок и поведения, лежащих в основе политики общества» (Федосеев, 1994), и данную позицию поддерживал и С. Чаморро, считая, что политическая культура – «это система исторически сложившихся, относительно устойчивых, воплощающих опыт предшествующих поколений людей установок, ориентаций и моделей поведения (функционирования), проявляющихся в непосредственной деятельности субъектов политического процесса, фиксирующих принципы их отношения к этому процессу в целом, его основным элементам и тем самым обеспечивающих воспроизводство политической жизни общества» (Чаморро, 1998: 3). Данный подход, позволяющий трактовать политическую культуру очень широко, становится основой современного видения ее в политическом поле, и позволяет находит еще большие возможности для расширения восприятия данного научного понятия. Так, Ф. Бурлацкий и А. Галкин, предлагают уже понимать под политической культурой «институционализированный и неинституционализированный исторический и социальный опыт национальной и наднациональной общностей, оказывающий большее или меньшее воздействие на формирование политических ориентаций и, в конечном счёте, на политическое поведение индивидов, малых и больших социальных групп», смещая акцент с ценностного и поведенческого компонентов на «опыт» и «национальную историческую память» (Бурлацкий, Галкин, 1985: 197), что отражается в интересах исследований, посвященных восприятию и отношению к ВОВ.

Современное трактование политической культуры индивида ориентировано на широкий спектр ее восприятия, и, одновременно показывает ракурс научного интереса. Есть определенный эффект «ангажированности» ее понимания под исследовательские задачи, который мы видим в научном российском дискурсе, например:

- с позиции интересов системно-исторического анализа политическая культура воспринимается как «система исторически сложившихся, относительно устойчивых политических ориентаций и моделей политического поведения, на основе которых строится поведение индивидов и групп» (Малинова, 2006);

- с позиции социально-психологического анализа политическая культура рассматривается как совокупность социально-психологических свойств индивида или группы;

- с точки зрения системного восприятия политическая культура трактуется как политические знания, чувства, образцы поведения и функционирования политических субъектов, формирующие «интегральную характеристику политического образа жизни социальной общности, рельефно отражающуюся в политическом поведении социальной группы и личности» (Хасбулатова, 2001).

Для более глубокого понимания политической культуры человека, важен вопрос и функциональной роли политической культуры в общем мировоззрении индивида. В этой связи А. А. Бухнер выделяет следующие функции политической культуры: познавательная; воспитательная; регулятивная; коммуникативная; нормативно-ценностная; интегративная; защитная (охранная); прогностическая (Бухнер, 2016). В дополнение данного перечня стоит обратиться и к мнению О. В. Шупленкова и Н. О. Шупленкова, которые считают, что политическая культура, имеет ряд характерных черт, которые также можно рассматривать в качестве ее функций: политическая культура закрепляет устоявшиеся и повторяющиеся связи, отношения между составными частями политического процесса, сохраняет стабильные стороны политического опыта; является результатом исторического формирования общества, итогом политического коллективного труда; имеет тотальный характер, политические отношения «пронизаны, насыщены, пропитаны» политической культурой; характеризует политическое поведение и сознание большей части населения и не сводится к сумме политических субкультур (Щупленков, Щупленков, 2013).

Важным фрагментом анализа политической культуры человека становится рассмотрение факторов, влияющих на ее формирование. Политическая культура формируется под воздействием комплекса социальных, исторических, институциональных и психологических факторов. В современной социологической литературе выделяются следующие ключевые факторные детерминанты:

- исторический контекст: исторический опыт нации, включая традиции государственности, пережитые социальные потрясения и длительные периоды стабильности, оказывает существенное влияние на политические ориентации населения (Алмонд, Верба, 2014);

- социально-экономические условия: уровень экономического развития, социальное неравенство и доступ к ресурсам определяют степень вовлеченности граждан
в политический процесс, чем обуславливается стратификационная структура общества в формировании политической культуры (Инглхарт, Вельцель, 2011);

- институциональная структура политической системы: характер политических институтов (демократических, авторитарных, гибридных) формирует устойчивые модели политического поведения (как результата сформированной политической культуры индивида) (Пантин, 2020);

- образовательный уровень и медиапотребление: образование выступает ключевым фактором политической социализации, медиа формируют восприятие политических событий (Штомпка, 1996);

- религиозные и этнокультурные традиции: конфессиональная принадлежность и этническая идентичность могут как способствовать консолидации политической культуры, так и провоцировать ее фрагментацию, к тому же определяют процесс включенности
и активности граждан по отношению к политическому дискурсу, а также спектр возможных политических мнений (Хантингтон, 2003);

- влияние глобализации и транснациональных процессов: распространение глобальных ценностей и международных норм модифицирует традиционные политические установки (Бе, 2001);

- политические паттерны: «политическая система общества глубоко проникает в его политическую культуру, включая модель (паттерн) ориентаций в отношении политического действия, которая является частью культуры (в широком смысле), существующей отдельно от других и обладающей известной независимостью» (Almond, Verba, 1989: 351)»;

- геополитическая ситуация, кризисы и риски: «деполитизация россиян имеет устойчивую динамику, которая может быть изменена только масштабным политическим кризисом, не исключено, что гораздо более острым, чем, например, в связи со знаменитой «монетизацией льгот», что приведет к качественно новому уровню политической активности» (Патрушев, 2006).

Научные результаты и дискуссия (Research Results and Discussion). Важным условием формирования политической культуры индивида, наравне с вышеперечисленными факторами, является и политическая социализация. В. Л. Бозаджиев, предлагая различать политическую культуру социальных групп, общностей и личности, указывает, что «политическая культура личности формируется под воздействием политической культуры социального класса и общества в целом. Личность воспринимает стереотипы политического мышления, ориентации и поведения, свойственные социальной среде, в которой данная личность находится» (Бозаджиев, 2014). На наш взгляд, это смыслоопределяющее уточнение, подчеркивающее значимость среды, участие в формировании политической культуры социальных институтов, показывающее актуальность политической социализации в общей структуре рассматриваемого понятия.

Элементами политической социализации являются политическая адаптация и политическая коммуникация индивида. В научном дискурсе понятие политической адаптации человека дается практически однозначно и, как правило, определяется как «процесс трансформации политических ориентаций, предпочтений, моделей политического поведения субъектов под влиянием изменений в политической системе» (Маркина, 2008). Политическая коммуникация, чаще всего, определяется как создание, отправление, получение и обработка сообщений, оказывающих существенное воздействие на политику. Но такое восприятие относит нас скорее к международному, национальному и территориальному уровню восприятия политической культуры. На наш взгляд, наиболее удачным определением политической коммуникации, позволяющим воспринять ее с позиции (уровня) индивидов и групп, является определение Р.-Ж. Шварценберга. Он определил это понятие как «процесс передачи политической информации, благодаря которому она циркулирует от одной части политической системы к другой и между политической системой и социальной системой. Идет непрерывный процесс обмена информацией между индивидами и группами на всех уровнях» (Шварценберг, 1992: 174).

Структурная модель политической культуры человека. Для системной концептуализации исследования политической культуры необходимо получить представление о ее структуре. Разнообразие подходов к формированию научной дефиниции определяет трудности в построении структурной модели политической культуры, и в научном дискурсе по этому вопросу мы сталкиваемся с широким спектром ее восприятия. Так, И. В. Вицентий выделяет 2 уровня её реализации: уровень сознания и уровень поведения: «первый уровень представлен разнообразными политическими представлениями, мифами, стереотипами, политическими ценностями и убеждениями, политическими оценками и т. п., которые бытуют в рамках конкретной политической системы. Второй уровень представлен разнообразными формами политического поведения граждан, которые можно условно дифференцировать в 2 группы: политический абсентеизм и политическая активность» (Вицентий, 2014).

И. Г. Долинина видит в политической культуре сочетание трех элементов (уровней): политического опыта, политического сознания и политического поведения (Долинина, 2010). Безусловно, три уровня позволяют выдвинуть предположение о важности рефлексии, в то время как два уровня, где представлены по сути «атрибуты общественного сознания», которые «бытуют в рамках конкретной политической системы» не показывают волевого участия индивида в формировании политической культуры.

Интересен подход к политической культуре, который представлен в научных статьях Ю. В. Ирхен. Ученый отмечает, что «в структуре политической культуры выделяют ее базовые составные элементы: познавательные, нравственно-оценочные и поведенческие. Познавательные элементы – знания граждан о политике, государственных делах, формах и способах их участия в общественно-политической жизни, политическом управлении, международной жизни; ценностные – отношение к власти, к политическим явлениям, нравственная оценка политических событий и процессов, конкретной деятельности в сфере политики, политическая самооценка; поведенческие – участие и поведение граждан в политике» (Ирхин, 2003: 533). Связь этих элементов очевидна и логична, но, на наш взгляд, роль ценностного (или нравственно-оценочного) элемента снижена – упускается важность формирования ценностных ориентаций и установок.

Используя междисциплинарный подход, имеет смысл опереться и на психолого-политический анализ понятия, позволяющий говорить о том, что в структуре политической культуры личности можно выделить, как минимум, когнитивный, мотивационный, эмоционально-психологический, ценностно-ориентационный и поведенческий компоненты. Когнитивный компонент «отражает уровень политической компетентности личности, ее политический интеллект» (Бозаджиев, 2014). Мотивационный компонент включает «политические потребности и интересы, факторы, побуждающие к актам политического поведения, политической деятельности» (Бозаджиев, 2014), и сюда же могут быть отнесены факторы принятия политических решений. Эмоционально-психологический компонент политической культуры составляют «эмоции и чувства, возникающие в связи с участием личности в политических процессах» и по поводу политических событий (Бозаджиев, 2014). Ценностно-ориентационный компонент формирует установки и определяет политическое поведение человека. «Особенность поведенческого компонента заключается в том, что политическая культура проявляется (и формируется) в конкретных поступках личности, связанных с политическими отношениями» (Бозаджиев, 2014).

Каждый из указанных компонентов политической культуры воспроизводит «результат», «конструкцию», определяющую политическую культуру конкретной личности. Так, когнитивный компонент в качестве результата предполагает формирование политического сознания. Как и политическая культура, политическое сознание является понятием с трудно очерчиваемым понятийным контуром. И. Г. Долинина дает очень интересное определение политического сознания и его структуры. Автор определяет его как «совокупность изучаемых (рассматриваемых) теорий, идей, взглядов, представлений, выражающих отношение людей к политической системе, деятельности институтов. Как форма общественного сознания оно выражает и отражает систему идей, взглядов, представлений, убеждений и чувств. Эмоционально-психологический компонент включает ориентацию и установки на политические институты; нормативную систему; отдельные политические роли; другие политические объекты. Идеологический компонент включает политические знания, ценности и убеждения» (Долинина, 2011).

В продолжении структуризации понятия политической культуры, возникает вопрос о положении в общей его структуре политического мышления. На наш взгляд, мышление также становится результирующей производной практически всех компонентов политической культуры, и здесь не имеет смысла говорить о моновоздействии – при формировании политического мышления есть определенная конвергенция воздействия когнитивного, эмоционально-психологического, мотивационного и ценностного компонентов.

Стоит отметить тот факт, что политическое мышление, как отдельная научная дефиниция, практически не рассматривается отечественными учеными-социологами. Оно представлено в контексте данности, и рассматривается не с позиции структуры или процесса (мыслительные процессы), а с позиции влияния на него (манипуляций) или его результирующих продуктов (диспозиций, стереотипов и т.д.). Одним из вариантов также является рассмотрение его в качестве объекта формирования, как правило в рамках образовательного или воспитательного процесса. К вопросам политического мышления обращаются представители разных наук, что формирует определенный междисциплинарный дискурс психологов, политологов и историков (Шаповалова, Валиева, 2024). И уже в рамках этого дискурса можно увидеть структурные характеристики политического мышления человека. Так, О. Н. Полухин пишет: «Политическое мышление не может состояться без стремления к достоверности, точности и полноте политического знания и обеспечивающих его познавательных процедур репрезентации, интерпретации, конвенции и т.п» (Полухин, 2014). То есть, по сути, политическое мышление отражает и характеристики мыслительных процессов в целом присущих человеку.

«Политическое сознание и мышление зачастую подменяются в дискурсе, что заставляет нас искать границу их разделения. Так, если политическое сознание – это информационная система интегрирующая, систематизирующая и моделирующая в своих нормах, ценностях и критериях социально-политические отношения, то политическое мышление – это с одной стороны опосредствованное и обобщенное отображения человеком политических явлений и процессов объективной действительности в их исторических, временных связях и отношениях, а с другой – сложный механизм, включающий как когнитивную, так и эмоционально-психологическую часть» (Шаповалова, Валиева, 2024). Политическое сознание выступает по отношению к политическому мышлению как источник политической информации, интериоризованной субъектом. Политическое мышление, в свою очередь, пополняет политическое сознание информацией, переработанной в условиях мыслительных процессов (анализа, синтеза и диссипации), апробации в коммуникации и действии.

«Политическое мышление, по-нашему мнению, имеет ряд характеристик, которые определяют тип политического мышления и характер мыслительных процессов в принятии политического решения или выбора. В качестве основных характеристик мышления могут быть выделены широта мышления, глубина, критичность, гибкость, стратегичность, рациональность. Каждая характеристика имеет антипод, что позволяет выделить и верифицировать в эмпирических исследованиях 12 характеристик политического мышления:

- широта политического мышления, характеризующаяся сбором информации из разных источников с противоположными мнениями; ее антипод – узость политического мышления – определяется использованием информации из одного источника, референтного для субъекта;

- глубина политического мышления, связана с анализом развития ситуации; ее антипод – поверхностность политического мышления – это оперативное обращение к ситуации и ее результатам;

- критичность политического мышления позволяет взвешивать все за и против в оценках политической ситуации и решений; ее антитеза – интуитивность, ставит в основу интуицию и первое впечатление;

- гибкость политического мышления позволяет субъекту выслушивать мнения оппонентов, пытаться понять доводы, найти рациональное в каждом мнении. Ее антипод – это ригидность политического мышления – ориентация на собственное мнение и мнение тех, кто поддерживает субъекта в нем;

- стратегичность политического мышления – это способность видеть перспективу развития политической ситуации или принятого политического решения, риски и возможности влияния решения или ситуации на будущее в разной перспективе планирования. Антиподом этой характеристики является оперативность политического мышления – отсутствие прогноза при принятии решения, спонтанный выбор;

- рациональность политического мышления – способность абстрагироваться от чувств, ориентироваться только на объективные факты. Антиподом является эмоциональность политического мышления – это ориентация субъекта на эмоциональное ощущение от политической ситуации, симпатии и антипатии в противовес логике и объективным фактам» (Шаповалова, Валиева, 2024).

Превалирование одних характеристик над другими формирует профиль политического мышление, а наиболее выдающиеся пики показателей – его акцентуацию. Каждая акцентуация, имея весомое превышение в показателе по отношению к другим характеристикам, показывает тип политического мышления, который характеризуется определенными особенностями анализа политической действительности, принятия решений и политического выбора, что логично трансформируется в политическое поведение, тем самым формируя особый облик политической культуры индивида или группы (Шаповалова, Валиева, 2022).

«Политическое мышление имеет, помимо характеристик, и девиации – отклоняющиеся от нормы модели мыслительных процессов, основанные на ложных данных, квазифакторных моделях и девиантных поведенческих практиках. Такие девиантные формы политического мышления могут возникнуть в результате нарушения, или неэффективной организации политической социализации, нарушения политической коммуникации, отсутствии контролирующего начала в формировании политической культуры. Среди таких девиаций можно выделить:

- политический эгоцентризм – отсутствие внимания к политической информации при непосредственной незаинтересованности субъекта;

- политический инфантилизм – восприятие политики и политической информации как сложной, неинтересной, ненужной, «не по возрасту» субъекта;

- политическая ксенофобия – восприятия людей, интересующихся политикой, как отличных от других субъектов, непонимание, отторжение, боязнь взаимодействия;

- политическая агрессивность – готовность вступать в открытый, неконструктивный конфликт, при отстаивании политического мнения;

- политическая деструктивность – толерантность к коррупционным технологиям в политике, принятие как данности возможность махинаций в этой сфере;

- политический пессимизм – монохромное восприятие политической действительности, преобладающая негативная оценка, демагогия» (Шаповалова, Валиева, 2024).

Характеристики и девиации политического мышления влияют на общие показатели политической культуры, отражаясь в диспозициях, ценностях и моделях поведения.

Ценностно-ориентационный компонент политической культуры опосредует формирование политических ценностей. Практически все ученые, обращающиеся к понятию и изучению политической культуры, выделяют в качестве важного элемента именно политические ценности. Политические ценности являются, с одной стороны, «ядром» политической культуры, наиболее устойчивым и долговременным элементом, определяющим специфику установок и ориентаций граждан в условиях разных политических систем, о чем говорят практически все исследователи, с другой – регулятором политического поведения. В политическом восприятии именно политические ценности служат основанием для когнитивной работы с информацией. В процессе политического восприятия ценности детерминируют отношение граждан к политическим объектам и определяют предъявляемые к ним ожидания (Селезнева, 2015).

Политические ценности носят регулятивный характер по отношению к политическому поведению и социальной активности людей. Взаимосвязь ценностей и поведения определяется тем, что «ценности есть не сами действия, а скорее некие абстрактные принципы, по которым строятся действия, цели, которые реализуются посредством действий» (Deth, Scarbrough, 1995: 30).

Наиболее сложным к операционализации, по нашему мнению, представляется эмоциональный компонент политической культуры. В междисциплинарном научном дискурсе проблема эмоциональных аспектов политических процессов скорее изучается в рамках политико-психологического подхода. Операционализируемым результатом эмоционального компонента становится влияние его на оценку политической среды (в широком смысле этого слова – системы, субъектов, событий, действий, решений, ситуации и т.д.). В таком случае, эмоциональный компонент политического мышления можно определить, как систему субъективной рефлексии политической реальности, опосредованной социально-психологическими характеристиками и опытом индивида.

Факторы и мотивы принятия политических решений и выборов – следующий результат, который продуцирует мотивационный компонент политической культуры. «В результате функционирования политического мышления формируются мотивы (или факторы, причины) принятия политических решений, оценочные системы для определения отношения к политической ситуации и политическим субъектам; определяются алгоритмы действий в условиях политических предложений и политического выбора. Использование таких факторов в пространстве политического выбора и политических ситуаций, обеспечивает, в том числе, и политическую идентификацию индивида» (Шаповалова, Валиева, 2022). Таким образом, политическая культура как система, продуцирует политические мотивы. Последние представляют собой осознанные или латентные побуждения, детерминирующие участие индивидов и групп в политическом процессе. В рамках социологического анализа политические мотивы рассматриваются как элемент субъективного измерения политики, связующее звено между макроструктурами власти и микропрактиками политического действия.

Поведенческий компонент политической культуры является результирующим для четырех предыдущих и определяет модели политического поведения. Моделями политического поведения может быть обозначен алгоритм потенциального политического действия, обусловленного определенной политической ситуацией. Например, модель электорального поведения, поведения в случае согласия или несогласия с политическим решением, организация политической коммуникации, дискуссии и многое другое. Политические модели поведения определяют и политические стратегии индивида, влияют на его жизненный выбор и цели в сфере политики (Шаповалова, 2022).

Такие модели, как правило, согласованы с ценностным и мотивационным компонентом, основаны на результатах мыслительных процессов индивида. Но при этом данные модели могут не стать политическим действием, они, по сути, показывают политический потенциал и готовность индивида к ним. Политический потенциал, в этом смысле, может быть определен как ценностно-мотивационные предпосылки к политическим действиям, отраженные в поведенческих моделях индивида. Возможность перевода политических поведенческих моделей в политические действия связана с оценкой условий (внешних факторов), препятствующих или способствующих их реальной презентации. Например, моделью электорального поведения индивида является отказ от голосования, но ближнее окружение имеет другие модели, и человек вынужден подстраиваться под коллективное решение, чтобы сохранить свой статус в референтной группе. Или: индивид имеет высокую протестную готовность, как реакцию на определенную законотворческую инициативу или политическую ситуацию, но ограничения на проведение несанкционированных протестов вынуждают его отказаться от желаемого действия.

Именно поэтому политический потенциал и политическая готовность не равны политической активности (Шаповалова, Валиева, 2022). Политические действия как прямой результат реализации моделей политического поведения и, по логике, индикатор всей политической культуры, иногда могут вводить в заблуждение исследователя. Так, отсутствие политической активности как проявления политической культуры может указывать не на ее деградацию или несформированность, а на внешние барьеры к ее проявлению. Оценка таких барьеров, в том числе, может находить свое отражение в факторах принятия политических решений и политического выбора, и связаны они, как правило, с аспектами безопасности. В этом смысле, актуально мнение В. М. Юрченко и В. Ю. Шпака, которые утверждают, что «выделяют два основных вида политического поведения: политическое действие и политическое бездействие» (Юрченко, Шпак, 2006) – т.е., отсутствие политического действия также является индикатором проявления политической культуры (связанным, как правило, со спецификой политического мышления).

В контексте политической культуры широко используется понятие политической идентификации и идентичности. Под понятием политической идентичности подразумевается конечный результат процесса идентификации – самоотождествления, самоопределения индивидов в соответствующей (политической) сфере. Как правило, идентификация связана с главными общественными институтами, и, как следствие, нарушение в их функционировании влечет за собой дезориентацию и деидентификацию. Для идентичности в политике критериями являются язык (политический), политическая культура (во всей совокупности составляющих ее элементов), соответствующий этнос (народ, нация, сообщество), государственность и др. По-нашему мнению, показателем политической идентичности также является выбор политической идеологии, идентификация индивида с определенной политической позицией, политическим выбором, партией или политическим лидером. Политическая идентичность может быть рассмотрена как результат сформированной политической культуры, позволяющей индивиду определить своем место, роль и отношение к политической системе и политическим событиям.

Политический капитал индивида является важной результирующей характеристикой проявления политической культуры человека, и его нельзя приравнивать к понятию более широкому – политическому капиталу политического субъекта (партии, лидера, иной организации и даже государства),  который в современной трактовке может пониматься как ««интегрированная взаимосвязь» из различных элементов, включающих в себя не только деньги и власть, но и социальные сети, цифровизацию, глобальные технологии и инновации» (Каблукова, 2023), но при этом важно разделять от понятия более широкого – политического культурного капитала. Политический культурный капитал человека может определяться как система политических убеждений, идеологий и ценностно обусловленных политических действий человека, отражающих его политическую позицию и отношения с политической системой. Политический капитал человека включает опыт политических действий (деятельности) и коммуникации, идентификации и выбора, опосредованных его политической культурой в условиях политической системы и социальных условий его среды. Таким образом, политический капитал выступает накопленной частью процесса формирования и реализации политической культуры, в условиях возможностей и ограничений, а также осознаваемых рисков, ограничивающих ее проявление. Чем больше ограничений на политическое проявление индивида дает среда, тем меньше будет его политический капитал, даже при наличии развитой политической культуры и сформированного политического потенциала.

Исследовательская модель политической культуры. Несмотря на обширный междисциплинарный научный дискурс, отраженный и в эмпирическом социологическом поле (Савеличева, Шаповалова), есть определенные дефициты в предложении системных исследовательских моделях политической культуры человека. Рассмотрение структурных элементов политической культуры, становится возможным построить следующую системную модель исследования, которая помимо структуры политической культуры человека, дает возможность увидеть и механизм ее формирования (Рисунок 2). Модель показывает, как процесс политической социализации, основанный на процессах политического воспитания, образования, политической коммуникации и саморегуляции, обеспечивает интериоризацию политических знаний ценностей и смыслов, формируя и наполняя основные структурные компоненты (подсистемы) политической культуры: когнитивный, ценностный, эмоциональный, мотивационный и поведенческий.

Взаимосвязь между компонентами политической культуры не является линейной – между ними существует циркуляция содержания, которая становится основой для формирования и коррекции результатов каждого из них. Так, знания, как основа политического сознания, одновременно используются для формирования и мотивов, и поведенческих моделей. Системным результатом функционирования основных компонентов является политическое мышление, в свою очередь оказывающее влияние на все результаты структурных компонентов политической культуры и формирующее в итоге модели политического поведения.

Политическая культура обеспечивает политическую идентификацию индивида, его политический выбор и политические действия, которые, в свою очередь, ведут к обновлению информации для когнитивного компонента, запускаю трансформацию политического сознания и последующую коррекцию всех остальных компонентов и их результатов в политической культуре индивида. Таким образом функционирует механизм воспроизводства политической культуры.

Политическая адаптация в процессе воспроизводства политической культуры занимает место «верхнего» и «нижнего» фильтра. Первичная фильтрующая функция адаптации включается на этапе первичной политической социализации и позволяет интериоризировать полученную информацию для использования ее в работе всех компонентов политической культуры. Вторичная функция политической адаптации реализуется уже на этапе вторичной социализации, которая актуализируется по итогам собственных политических действий, выборов и решений – происходит изменение или пополнение индивидуального политического капитала и всех структурных результатов политической культуры индивида.

Проведя всесторонний анализ теоретико-методологических основ изучения политической культуры, ее структуры и механизма формирования, мы приходим к следующим концептуальным положениям ее исследования:

1. Политическая культура человека является структурным элементом общей культуры человека и опосредована его политической социализации, формируется на основе когнитивных и эмоциональных процессов, результатом которых становятся политическое сознание и мышление, продуцируются политические ценности, смыслы, оценки, мотивы и политические поведенческие модели индивида, реализующиеся в его политической индентификации, политическом выборе и политическом действии.

2. Структурным базисом политической культуры человека являются пять взаимосвязанных компонентов: когнитивный, ценностный, эмоциональный, мотивационный и поведенческий. Каждый компонент во взаимодействии с другими определяет формирование структурных результатов: политического сознания, политических ценностей, политических оценок, политических мотивов и политических моделей поведения. Четыре первых результата определяют основу политического мышления, которое является производной функционирования когнитивного, ценностного, эмоционального и мотивационного компонентов политической культуры.

3. Политическое мышление является ядром политической культуры. Механизм политического мышления образует сложную систему взаимозависимых связей и транзакций между сознанием и поведением, ориентированную на внешние политические стимулы и формирующую внутреннюю реакцию индивида, определяющую его политическую позиции в пространстве политического выбора и политические решения.

4. Политическое сознание выступает по отношению к политическому мышлению как источник политической информации, интериоризованной субъектом. Политическое мышление, в свою очередь, пополняет политическое сознание информацией, переработанной в условиях мыслительных процессов (анализа, синтеза и диссипации), апробации в коммуникации и действиях.

5. Политическое мышление имеет ряд характеристик, которые определяют тип политического мышления и характер мыслительных процессов в принятии политического решения или выбора. В качестве основных характеристик мышления выделяются широта мышления, глубина, критичность, гибкость, стратегичность, рациональность. Каждая характеристика имеет антипод: узость, поверхностность, интуитивность, ригидность, оперативность, эмоциональность. Дополнительными характеристиками являются девиации политического мышления: политический эгоцентризм, инфантилизм, ксенофобия, агрессивность, деструктивность, пессимизм. Акцентуация политического мышления (его ведущие характеристики и девиации) определяет специфику политической культуры индивида, выражающуюся в результатах его индентификации, выборов и действий.

6. Политическая культура реализуется в политической идентификации, политическом выборе и действиях индивида, формирующих его политический капитал – опыт политических действий (деятельности) и коммуникации, идентификации и выбора, опосредованных его политической культурой в условиях политической системы и социальных условий его среды.

7. Политическая культура является динамичным образованием. Воспроизводство политической культуры определяется цикличным механизмом ее формирования и обновления, связанным с первичной и вторичной политической социализацией и адаптацией, обеспечивающих поступление и интериоризацию политической информации, полученной, в том числе, в результате собственных действий и решений. В воспроизводстве политической культуры можно выделить три этапа: этап наполнения, этап формирования и этап апробации. Этап наполнения определяется процессами социализации, успешность которые зависит от функционирования систем политического образования и воспитания, организации процессов политической коммуникации и саморегуляции. В результате адаптации к полученной информации и ее интериоризации индивидом, на этапе формирования происходит наполнение структурных компонентов политической культуры (когнитивного, ценностного, эмоционального, мотивационного и поведенческого) и формирование политических результатов в виде политического сознания, политических ценностей, мотивов, диспозиций и оценок, и, в итоге, политического мышления и моделей политического поведения. Этап апробации связан с процессами политической идентификации индивида, его политическим выбором, политическими решениями и действиями, формированию политического опыта и пополнению его политического капитала. На основе результатов этапа апробации происходит цикличное обновление информации когнитивного компонента культуры, запуск трансформации политического сознания и последующая коррекция всех остальных компонентов и их результатов в политической культуре индивида.

8. Внешняя презентация политической культуры индивида обусловлена условиями среды и зависит от наличия барьеров, рисков и возможностей, продуцируемых политической системой государства, способных как раскрыть, так и ограничить реализацию потенциала политической культуры индивида, а также повлиять на масштаб и содержание его политического капитала.

Предложенная пятикомпонентная модель может быть операционализирована для эмпирических исследований посредством индикаторов для ее элементов: так, в методике исследования могут быть продиагностированы характеристики политических коммуникаций, знаний и навыков политической дискуссии (когнитивный компонент), политические ценности (ценностный компонент), мотивы политического выбора и факторы, влияющие на него (мотивационный компонент), политические оценки и диспозиции (эмоционально-оценочный компонент) и, наконец, модели политического поведения (поведенческий компонент). Уровень политического капитала может быть оценен через опыт политического участия и включения в политическую активность.

Заключение (Conclusions). Проведенный анализ теоретико-методологических оснований и структурных компонентов политической культуры человека позволяет сформулировать ряд принципиальных выводов, вносящих вклад в развитие социологического знания о данном феномене.

Политическая культура человека представляет собой сложный, многоуровневый и динамичный социокультурный конструкт, интегрированный в общую систему культуры индивида. Она не сводится к электоральному поведению, а является результатом и одновременно механизмом политической социализации, опосредуя взаимосвязь между макроструктурами политической системы и микропрактиками индивида. Ее формирование и функционирование детерминировано синергией когнитивных, ценностных, эмоциональных, мотивационных и поведенческих процессов.

Структурный базис политической культуры образует система из пяти взаимосвязанных компонентов: когнитивного, ценностного, эмоционального, мотивационного и поведенческого. Их нелинейное взаимодействие продуцирует ключевые структурные результаты: политическое сознание, политические ценности и оценки, политические мотивы и, наконец, модели политического поведения. Данная архитектоника позволяет преодолеть упрощенный дуализм «сознание–поведение» и рассматривать политическую культуру как целостную систему внутренней детерминации политической активности.

Центральным системообразующим элементом политической культуры выступает политическое мышление. Оно формируется как производная функционирования когнитивного, ценностного, эмоционального и мотивационного компонентов, выполняя интегративную функцию. Политическое мышление оперирует интериоризованной политической информацией, выступая сложным механизмом ее переработки (анализ, синтез, оценка) и генерации новых смыслов, которые, в свою очередь, обогащают политическое сознание. Таким образом, мышление является ядром, обеспечивающим циклическое воспроизводство и трансформацию политической культуры.

Исследование политической культуры требует учета дуализма ее природы: с одной стороны, она является продуктом социальных, исторических, институциональных и экономических детерминант, а с другой – обладает относительной автономией как внутренняя система мышления и оценки. Поэтому ее анализ должен сочетать макроуровневый учет факторов формирования (исторический контекст, тип политического режима, влияние глобализации) и микроуровневый психосоциологический анализ структурных компонентов и мыслительных процессов индивида.

Проведённый теоретико-методологический анализ и предложенная системная исследовательская модель позволяют зафиксировать несколько принципиальных положений относительно места ценностного компонента в воспроизводстве культурных практик:

- ценностный компонент как структурная ось модели: в разработанной пятикомпонентной структуре политической культуры (когнитивный, ценностный, эмоциональный, мотивационный, поведенческий) именно ценностный компонент выполняет функцию аксиологического «якоря», опосредующего переход от политического сознания к политическому действию. Ценности не являются нейтральным знанием о политической системе, они задают селективные критерии восприятия политической информации, формируют диспозиционную готовность к определённым типам активности и, что наиболее существенно, транслируются в модели повседневного культурного поведения, включая паттерны коммуникации, отношения к нормам и санкциям, способы разрешения конфликтов;

- ценности как трансляционный механизм между политическим сознанием и культурными практиками: модель эксплицирует нелинейную связь: политические ценности не детерминируют поведение прямо и однозначно. Они функционируют через мотивационный компонент (политические мотивы и факторы выбора), который, в свою очередь, актуализирует ту или иную модель политического поведения. Именно цепочка «ценности → мотивы → поведенческие модели» демонстрирует, как абстрактные аксиологические предпочтения (например, ценность безопасности, автономии или порядка) конвертируются в конкретные культурные практики: электоральное участие/абсентеизм, протестную активность/лояльность, практики политической коммуникации или уклонения от неё;

- политическое мышление как интегратор ценностей и регулятор практик: в предложенной модели политическое мышление выступает системообразующим ядром, аккумулирующим результаты когнитивного, ценностного, эмоционального и мотивационного компонентов. Именно через характеристики мышления (широта/узость, критичность/интуитивность, стратегичность/оперативность, рациональность/эмоциональность) ценности получают свою операционализацию в поведенческих моделях. Иными словами, одни и те же ценностные ориентации могут продуцировать различные культурные практики в зависимости от типа политического мышления индивида;

- воспроизводство культурных практик как циклический процесс: модель фиксирует механизм воспроизводства, выходящий за пределы линейной социализации. Политические действия и накопленный политический капитал индивида рассматриваются через обратную связь и политическую адаптацию, корректируют содержание когнитивного компонента, что влечёт пересмотр ценностных иерархий и, следовательно, трансформацию поведенческих моделей. Таким образом, культурные практики выступают не только результатом политической культуры, но и ресурсом её обновления, что и составляет суть воспроизводственного цикла.

Предложенная модель позволяет эмпирически верифицировать не отдельные корреляции (например, между ценностью демократии и явкой на выборы), а целостные ценностно-поведенческие конфигурации. Это даёт возможность диагностировать, какой именно ценностный профиль и какой тип политического мышления продуцируют устойчивые культурные практики гражданского участия, а какой – практики политического отчуждения или абсентеизма.

Таким образом, системная модель исследования политической культуры человека концептуализирует ценности не как декларативный фрагмент сознания, а как действенный трансляционный узел, связывающий политическую социализацию с рутинизированными культурными практиками населения. Тем самым преодолевается разрыв между аксиологическим и поведенческим измерениями политической культуры, и открывается возможность для эмпирического анализа того, как политическое становится повседневным культурным действием.