Введение (Introduction). Анализ динамики изменения отношения к Великой Отечественной войне на основе исследований, проведённых в 2025 и 2020 гг., позволяет сделать вывод, что память о ней остаётся значимой для исторической самоидентификации молодого поколения. Вместе с тем, дискурсы о ее причинах, целях, задачах, характере, ведущиеся в условиях войны смыслов, корректируют представление новых поколений о событиях середины ХХ века. Это требует «редактирования» смыслов властью в соответствии с задачами политической ситуации, объективного изучения информационного контента и факторов, его определяющих в моменты исторических рисков.

В качестве примера сошлемся на Послание Федеральному собранию В. В. Путина в 2007 г.: «…у каждого из нас свои представления о том, какие должны быть эти перемены, свои приоритеты, симпатии и антипатии. Свои взгляды на прошлое, настоящее и на будущее. Это понятно. Это естественно. Мы – разные». «Дифференциация единого» стала столь очевидной и опасной для суверенитета страны, что в 2020 г. пришлось вносить изменения в Конституцию о приоритете традиционных ценностей, сохранении исторической памяти и противодействии её фальсификации.

Но насколько велика эта «разность» в представлениях студентов о прошлом? О социальной ценности для государства/личности какого-либо события/явления можно судить по показателям: отношение к нему, действия по его сохранению, прожективные намерения. Все они в большей/меньшей степени отражены в законодательных актах, в том числе по подготовке к 80-летию Победы, и в определенной степени были реализованы через образовательные программы, книги, музеи, СМИ, форумы, конференции, конкурсы, ремонт/открытие новых памятников, развенчание мифов и создание новых… Не стоило ожидать, что актуализация военного наследия не встретит отторжения/сопротивления у тех, кого в СМИ, не называя по именам, именуют «пятой колонной».

Но так или иначе, эта подготовка отразилась на отношении молодежи к событиям, современниками которых были их деды и прадеды, что зафиксировано во многих социологических исследованиях последних лет. Например, уральские социологи отмечают, что «под влиянием патриотического воспитания увеличивается и становится более деятельным интерес студенчества к Великой Отечественной войне, растет число студентов, которые понимают и ориентируются на героизм прошлых поколений. Однако, преодоление «дефицита памяти и деформации памяти, проявившихся в начале постсоветского периода, происходит медленно» (Вишневский, Кульминская, Мансуров, 2025). Нами же зафиксирована иная динамика: возросшая деформация памяти (см. Таблица 3).

Одно из проявлений неоднозначности памятования о прошлом после начала СВО – рост авторитета И.В. Сталина и изменение отношения к нему как к Верховному Главнокомандующему в годы Великой Отечественной войны (Широкалова, 2025: 191-192).

Особо отметим формирование антропологии памяти, объединяющей изучение исторической, культурной, социальной памяти личности, социальной группы (Щеглова, 2025: 192-193). В рамках этого направления в г. Омске была проведена конференция «Сибирь: вклад в Победу в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» в мае 2025 г. (Сибирь, 2025), интегрировавшая исследователей самых разных интересов (от борьбы войск НКВД СССР с националистическим подпольем в Прибалтике до изучения знаний второклассников о Великой Отечественной войне) и статусов авторов (от докторов наук до студентов).

Охарактеризуем и мониторинг, в рамках которого проводилось исследование, часть результатов которого стала основой данной статьи. Мониторинг знаний молодёжи о войне начался в 2005 г. по инициативе доктора исторических наук, профессора З. Х. Саралиевой и кандидата философских наук, доцента С. С. Балабанова. Были опрошены школьники, студенты СПО и вузов в Нижнем Новгороде, Казани, Самаре, Оренбурге (N=1084) (Саралиева, 2005). Программа основывалась на методологических работах отечественных социологов: Г. С. Батыгина, В. И. Добренькова, В. Г. Мордковича, В. И. Чупрова, В. А. Ядова, Ю. А. Зубок.

География исследования с некоторой корректировкой инструментария расширялась каждые пять лет (Саралиева, 2010), (Саралиева, 2015). Благодаря поддержке Ю. Р. Вишневского в 2020 г. вышла монография, подытожившая четыре этапа мониторинга «Спасибо прадеду за Победу…» (Спасибо, 2020).

Повторение вопросов в анкетах дает возможность сравнения динамики ценности событий 1941-1945 гг. для новых поколений, но новые вызовы требуют корректировки, поэтому в 2025 г. Программа V этапа была уточнена и нижегородскими, и уральскими социологами. В результате проведено два самостоятельных исследования, под руководством З. Х. Саралиевой и Ю. Р. Вишневского.

Методология и методы (Methodology and Methods). В рамках Международного исследования «Великая Отечественная война в памяти молодого поколения» в 2025 г. в России было опрошено 9877 студентов вузов. Предметом исследования была выбрана историческая память студентов о Великой Отечественной войне. Цель исследования – на основе эмпирических данных установить значимость событий Отечественной войны для российских студентов. Исследование 2025 года было пятым этапом мониторинга на эту тему, поэтому программа, инструментарий, алгоритмы разрабатывались организаторами исследования на основе предыдущих результатов и изучения публикаций по выбранной тематике, что стало его теоретической базой. С появлением возможности дистанционных технологий с 2015 г. проводится онлайн-опрос, который организуется преподавателями вузов, заинтересованных в получении информации о своих студентах. Изменение с 2022 г. международной ситуации вокруг России потребовало включения в анкету вопросов о Специальной военной операции.

В данной статье представлены результаты онлайн (с использованием яндекс-form) исследования «Великая Отечественная война в памяти молодого поколения», организованного весной 2025 г. З.Х. Сараливой (ННГУ им. Н. И. Лобачевского) и Г.С. Широкаловой (ИС ФНИСЦ РАН) при поддержке Российского общества социологов в 8 Федеральных округах России. Формирование массива эмпирических данных, его редактирование, обсчет и т.д., выполнены к. соц. н., разработчиком программного комплекса Vortex доцентом УрФУ Д. В. Шкуриным.

Метод анкетного онлайн опроса, который проходит во время аудиторных занятий с гаджетов студентов, обеспечивает анонимность ответов, и, следовательно, их искренность. Закономерен вопрос о репрезентативности выборки при исследованиях, в основу которых положен принцип «снежного кома». Соблюсти все параметры долевого территориального, этнического, социально-демографического, конфессионального и т.д. представительства при нем невозможно, поскольку требуется большая коррекционная работа на основе статистических данных, многие из которых отсутствуют в свободном доступе. Поэтому после анализа ответов респондентов из разных территориальных групп было принято принципиальное решение не использовать линейных распределений по общероссийскому массиву при изучении культурологических признаков респондентов из-за особенностей населения территорий.

Научные результаты и дискуссия (Research Results and Discussion). В начале 2000 г. поиск события/идеи из прошлого, объединяющего иерархизированное по социально-экономическим и мировоззренческим показателям население России, стал условием сохранения ее целостности. Первоначальное обращение к православию не дало ожидаемого эффекта, что естественно в многоконфессиональной стране, и наоборот, способствовало социальной дифференциации (Широкалова, Дулина, Пронина, 2024). По итогам властью было выбрано единство народа во время Великой Отечественной войны. Это стало одной из причин многочисленных исследований исторической памяти поколений. Россияне живут в общероссийском информационном пространстве, задаваемом учебниками истории, художественными и документальными фильмами, СМИ. Смысловое наполнение информационного ландшафта формируют знания и отношение к ним. Но авторы принципиально отказались от анализа общероссийских данных, поскольку слишком велика региональная специфика России. Нами взяты ответы респондентов г. Москвы (N=942), г. Волгограда (N=858), г. Краснодара (N=247), г. Уфы (N=620). Их выбор обусловлен степенью и формой включенности городов в события 1941-1945 гг. Краснодарский край был почти полностью оккупирован, Волгоград (Сталинградская битва) стал символом мужества Красной Армии, оборона Москвы – первая знаковая победа, Уфа – тыловой город Европейской части России. Естественно, что генетическая память населения и патриотическая работа в этих городах имеют специфику. Москва, хотя и стала мегаполисом благодаря масштабной миграции из всех регионов России, выполняя функции столицы государства, формирует, как фиксируется многими исследователями, менталитет, в большей степени ориентирующийся на западные ценности (Таблица 1).

Таблица 1

Интересует ли Вас история Великой Отечественной Войны? %

Table 1

Are you interested in the history of the Great Patriotic War? %

Как видим, региональный аспект анализа оправдан. Международный функционал Москвы, как у любой столицы, формирует в большей или меньшей степени ориентацию на космополитизм. Среди московских студентов выше доля безразличных в той или иной степени к информации об Отечественной войне. В Волгограде, известном в мире как символ мужества Красной Армии, самый высокий уровень интереса к событиям, связанным с войной. Но интерес к истории не гарантирует объективности представлений о событиях, что наглядно продемонстрируем позже в таблице 2. Назовем ряд причин изменения оценок былого.

Трансформация отношения к прошлому и представлений о нем – общемировая тенденция, соотносимая «с изменениями основополагающих институтов исторического сознания – семьи, государства, церкви» (Афанасьева, 2025: 18). Тенденция утраты интереса к событиям поколения прадедов объективна: коммуникативная личностно-эмоциональная память угасает на третьем поколении, в том числе по причине утраты личных контактов. «В мире осталось немногим более 10 000 участников Великой Отечественной войны, около 7 тысяч из них живут в России» (Бордюгов, 2025: 28).

Начавшаяся со времен перестройки, а тем более в постсоветский период, «ревизия» советского опыта изменила мировоззренческие характеристики не только молодежи. Приведем оценку ситуации М. К. Горшкова и Ф. Э. Шереги: «Вызревала социальная революция, эквивалентная революции 1917 г., только противоположной направленности – реставрация тех общественно-экономических отношений, которые господствовали в стране до социалистической революции, но лишенных сословных распределительных отношений как атрибута монархии» (Горшков, Шереги, 2012: 26). Цель формирования «квалифицированного потребителя», сформулированная в 2007 г. министром образования и науки РФ А. А. Фурсенко (сейчас помощник президента), усилила разрыв ценностей поколений. Сегодня она камуфлируется, но неизменна ее суть в условиях коммерциализации образования и всех остальных сфер жизни.

Возможно ли в условиях «открытости обществ» (во всех
смыслах – горизонтальной, вертикальной, идентификационной открытости) скорректировать, затормозить этот тренд: – «скорее да, чем нет» или «скорее нет, чем да»? Вопрос риторический. Примеров удачного длительного по результатам эксперимента в истории пока нет.

В России выросли поколения в период «метания» политики государства в оценке собственной истории ХХ века: сначала тотальная критика советского времени на фоне дифирамбов монархизму и противопоставления удачных операций Первой мировой войны поражениям в Великой Отечественной, позже выделение из советского периода как относительно положительного эпизода Победы в Отечественной войне вопреки советской власти и лично И. В. Сталину, затем – возведение патриотизма в годы войны в ранг национальной идеи при замалчивании достижений СССР в разных сферах в целом при сохранении/усилении лоббистов «царебожничества».

Нельзя сбрасывать со счетов и проблему коллаборационизма на оккупированных территориях, недостаточно изученную до сих пор (Степанова, 2013). В советское время она не акцентировалась с целью предотвращения возмездия со стороны местных жителей, поддержания социального мира на значительной европейской территории СССР, поскольку степень и формы работы на оккупантов имели самые разные причины. Такая политика объяснялась не только тем, что под оккупацией были десятки миллионов человек, но и позицией части интеллигенции. Например, А. П. Довженко считал, что «Украинские девушки, полюбившие немцев и вышедшие за них замуж, не виноваты в том, что у них нет патриотизма, а виноваты те, кто этого патриотизма в них не сумел воспитать, т.е. мы сами, вся система советского воспитания, не сумевшая пробудить в человеке любви к родине, чувства долга, патриотизма. Ни о какой каре не может быть речи, должны быть прощены все, если только они не проводили шпионской работы...» (Власть, 1999: 498).

Изучение открытых архивов в постсоветские десятилетия дают основания для вывода о локальных «гражданских войнах» во время и после оккупации, в которых «обиженные советской властью» разные слои населения сводили счёты с её сторонниками (Ковалёв, 2009).

Срежиссированная кампания по дискредитации итогов и участников войны, начавшаяся в восьмидесятых годах в СМИ, усилилась после разрушения СССР, и ее отголоски до сих пор влиятельны в инфосреде. Она позволила восстановить душевное равновесие коллаборационистам и их потомкам, породила сомнения в семьях, пострадавших от них. Поэтому трудно на основании ответов в таблице 1 определить, что именно в истории войны интересует респондентов, но отчётливо проявляется большая или меньшая отстранённость от темы Отечественной войны каждого пятого-четвёртого студента.

Проясняют степень распространения прозападных позиций ответы на другие вопросы анкеты. Приведём примеры, подтверждающие существенность влияния полифонии мнений об итогах Войны на новые поколения при оценках роли стран, называемых победительницами, в разгроме Германии и ее сателлитов (Таблица 2).

Таблица2

Как Вы оцениваете вклад союзников СССР в победу над фашизмом? 2025г., %

Table 2

How do you assess the contribution of the USSR's allies to the victory over fascism? 2025,%

У нас есть возможность сравнения оценок студентами Волгограда вклада в победу стран антигитлеровской коалиции, опрошенных в 2025 и 2020 гг. (в 2020 г. было 868 респондентов, в то время как в Краснодаре, например, 52 чел. Значительны отличия выборок в Москве и Уфе). В исследовании 2025 г. в трехмерную шкалу был добавлен четвёртый показатель, уточняющий значительность вклада: «основной вклад» в победу. Это качественное уточнение не препятствует объединению двух показателей «основной» и «значительный» для сравнения с показателями 2020 г., но демонстрирует тенденцию смены акцентов (Таблица 3).

Таблица 3

Оценка Волгоградскими студентами вклада стран антигитлеровской коалиции
в победу над фашизмом, 2020 г. (N = 868), %

Table 3

Volgograd students' assessment of the contribution of the countries of the anti-Hitler coalition
to the victory over fascism, 2020 (N = 868), %

В 2020 г. значительность вклада США отмечало 27,1%, а в 2025 г. 57,7%, из них 5,8% признавали решающую роль Соединённых Штатов. Аналогична история с Англией: было 26,6%, а стало 48,4% и 5,6%, соответственно; во Франции увеличение с 16,0% до 33,0% и 2,8%. Соответственно уменьшились доли считающих вклады этих стран в победу не очень значительными и незначительными: с 72,9% до 42,2% у США, у Англии с 73,4% до 51,6%, Франции – с 84,1% до 70,0%. Изменения ориентаций столь существенны, что их нельзя объяснить статистической погрешностью. Вывод: патриотическая пропаганда последних лет не смогла противопоставить общему информационному полю убедительных/достаточных аргументов для признания молодёжью решающей роли СССР в обеспечении Победы, что привело к росту авторитета союзников.

Итак, тренд в СМИ на преувеличение роли союзников по антигитлеровской коалиции в период социализации студентов, изменение школьных программ по истории и литературе, сформировали новое информационное пространство, разделяемое большинством, в котором уже в гораздо меньшей степени выражена региональная специфика. Вероятен вывод, что значительный интерес к событиям 1941-1945 гг. предполагает поиск информации как о героизме советских солдат, так и «инклюзивных источников» иного рода.

Но это лишь один из аспектов исторической памяти: отношение к событию. Вторая группа показателей, как указывалось выше, деятельностная, и именно через нее более вероятна объективная корректировка исторической памяти. Мы разделяем мнение Р. М. Валиахметова, что «…репрезентирующим совместную деятельность поколений стало всенародное движение «Бессмертный полк». Оно перестало быть просто патриотической акцией или шествием, став одновременно историко-патриотическим и социокультурным феноменом (который ждёт ещё не одного своего исследователя). В короткое время оно эволюционировало не только в самое масштабное всенародное движение, но и стало, по существу, самым настоящим неформальным объединением людей разных поколений, национальностей и стран» (Спасибо..., 2020: 306).

«Бессмертный полк» впервые прошёл в Томске в 2012 г., в 2015 г. уже в 1150 населённых пунктах России и 17 странах мира, в том числе на Красной площади в Москве (Спасибо, 2020: 307). С тех пор его география существенно расширилась. Для старших поколений «Бессмертный полк» стал возрождением в новой форме ежегодных демонстраций 1 мая в День международной солидарности трудящихся и 7 ноября – день празднования годовщин Великой Октябрьской социалистической революции. При всех недостатках/изъянах их организации в трудовых коллективах участники испытывали чувство причастности к истории и предприятия, и страны, что соответствовало коллективистской идеологии.

Итак, какова оценка молодёжью значимости «Бессмертного полка»? (Таблица 4).

Таблица 4

Мнение студентов об акции «Бессмертный полк», 2025 г., % от опрошенных
(разрешалось выбрать несколько ответов)

Table 4

Students' opinion about the Immortal Regiment campaign, 2025, % of respondents
(allowed to select several answers)

Наименьшее количество ответов дали студенты тылового города, что ожидаемо. Они почти в два раза реже отмечали личностный, семейный момент в этой акции; значимо отличие и по показателю интернациональности «Бессмертного полка», поскольку именно в прифронтовых/фронтовых городах всегда подчёркивалась многонациональность освобождавших их частей Красной Армии. Подчеркнем близость показателей о расширении рамок мероприятия за счёт участников локальных войн и СВО. Тема локальных войн, в которых участвовали СССР и РФ, никогда не акцентировалась в образовательном пространстве и СМИ. Международный союз общественных объединений ветеранов «Боевое братство», возглавляемый генерал-полковником Б.В. Громовым, не раз поднимал вопрос о преемственности статуса ветеранов Великой Отечественной и локальных воин, но это проблематично по многим причинам (Кто воевал). События же Специальной военной операции первостепенны не только в информационной повестке.

В 2020 г. аналогичный вопрос был задан студентам, что позволяет сравнить данные (Таблица 5).

К 2025 г. увеличилась доля считающих акцию хорошей формой воспитания патриотизма с 56,8% до 78,5%, но значительно сократилась часть подчёркивающих её сопричастность с семейной историей, что связано с угасанием коммуникативной памяти из-за ухода поколения дедов/прадедов. В рамках статистической погрешности изменение других показателей: около трети считали и считают, что на неё имеют право и труженики тыла, примерно каждый девятый – седьмой предлагает вспоминать участников локальных конфликтов. Естественно, что в 2020 г. не было вопроса о СВО.

К сожалению, в анкету 2025 г. мы не включили вариант ответа о недостатках проведения акции, но о том, что они есть, можно судить по написанным студентами дополнениям. Назовём взятые из списка по общероссийской выборке: «Молодёжи это не интересно, но это необходимо, чтобы люди помнили, какой ценой далась победа», «Не имеют смысла, так как не особо интересны нынешним поколениям. Важна информация и просветительская деятельность в школах, вузах», «К сожалению, не знаю про эти акции», «Акция изжила себя и не несёт более смысла, который закладывали в неё изначально», «Российское государство зря взяло на себя организацию и присвоило реализацию этой идеи. Если бы эту идею создавали и развивали граждане без навязывания сверху, то она бы воспринималась лучше, вероятно здесь ещё присутствует фактор недоверия органам государственной власти», «На мой взгляд, празднование победы преподносится в неправильном ключе. Это НЕ праздник, это НЕ должно быть радостным событием, на котором наше правительство стремится сплотить население, особенно когда происходят определённые события в мире. День победы – это день скорби и благодарности, а не помпезных шествий и маршей», «Люди и без того помнят великое горе, ленточки и парады ни к чему, это не должно вызывать чувства веселья у детей, память о войны болезненная, не стоит такие вещи гулять, как масленицу». Тем, кто будет проводить исследования на аналогичную тему, замечания студентов помогут уточнить инструментарий.

Таблица 5

Мнение волгоградских студентов об акции «Бессмертный полк», 2020 г.,

(N = 868), % от опрошенных (разрешалось выбрать несколько ответов)

Table 5

The opinion of Volgograd students about the Immortal Regiment campaign, 2020,

(N = 868), % of the respondents (allowed to choose several answers)