Введение (Introduction). Нарратив о Великой Победе является важным элементом государственной молодежной политики нашей страны, способствуя сакрализации Великой Отечественной войны как события, формирующего ценности и патриотическую идентичность населения страны (Лебедев, Шаповалова, Рощупкина, Шкапенко, 2020: 3-18). На практике политика памяти в молодежной среде реализуется через просветительские мероприятия в образовательных учреждениях, сохранение памятников и вовлечение молодежи в коммеморативные практики, целенаправленно формирующие патриотическую идентичность. Однако эффективность этого процесса зависит от того, как предлагаемые смыслы воспринимаются современной молодежью.

В этом ключе значительными вызовами являются цифровизация, снижение роли семейной передачи памяти, ввиду все большей временной дистанции от событий более чем 80-летней давности, и, как следствие, возникновение конкуренции интерпретаций прошлого. За счёт активизации роли цифровых источников получения информации о прошлом родной страны «процесс конструирования исторической памяти становится менее централизованным и более индивидуальным, появляются новые способы упорядочивания исторических данных, в первую очередь, в цифровой среде» (Богатова, Дадаева, Шумкова, 2024: 107). Глобальные установки, усваиваемые молодежью, не всегда гармонично соотносятся как с национальными интересами, так и с частными семейными историями, что создает потенциальную проблему конфликта интерпретаций важных для страны исторических событий. У девушек и юношей формируется «текучая, гибкая, мозаичная, чаще парадоксальная коллективная и семейная историческая память, задающая разнонаправленность их представлений о значимости Победы в Великой Отечественной войне» (Вишневский, Мансуров, Кульминская, 2025: 44). Ответом на данный вызов стало принятие ряда нормативно-правовых актов и норм, нацеленных на защиту исторической правды от искажений (Москалев, 2022: 1070-1081). Тем не менее, на данный момент еще не удалось в полной мере ограничить деформирующее влияние неоднозначных трактовок исторических событий на патриотическое сознание молодого поколения (Вишневский, 2025: 131). Потому актуализируется риск расхождения целей, смыслов и ценностей, заложенных в основу государственной молодежной политики, с их восприятием самой молодежью.

В социальных науках историческая память традиционно рассматривается как ресурс консолидации общества и формирования национальной идентичности (Gusevskaya, Plotnikova, 2020: 1026-1030), служащий в том числе и источником легитимности политической власти, государственных институтов (Mayer, Pawlik, 2023: 139–162). Особую роль в данном контексте исследователи отводят именно памяти о Великой Отечественной войне, отмечая, что «День Победы и ценность «победа» – это базовые основания российского варианта гражданской религии, объединяющей все поколения граждан нашей страны» (Белова, 2022: 19). Таким образом, историческая память, обладая ценностно-эмоциональной насыщенностью, выполняет функцию формирования ключевых компонентов социального капитала – доверия и солидарности (Никулин, 2025: 174), и может быть операционализирована через призму концепции «культурного капитала» П. Бурдье.

Рассматривая историческую память как капитал, важно оценить возможности его конвертации в легитимацию государственной политики. В данном исследовании под «государственной политикой» понимается системная деятельность органов публичной власти по реализации стратегических приоритетов развития страны в экономической, социальной, культурной и иных сферах. В данной работе мы ставим своей целью раскрыть, как капитал исторической памяти (далее – КИП) и стратегии его использования связаны с уровнем лояльности студенчества, как традиционно наиболее ресурсной части молодежи, государственной политике.

Основная гипотеза исследования заключается в следующем: официальный исторический нарратив о Великой Отечественной войне выступает культурным капиталом, легитимирующим государственную политику в сознании студенческой молодежи.

H 1: уровень лояльности к власти окажется статистически выше в группе молодежи, придерживающейся активной стратегии приумножения КИП, по сравнению с группами, для которых характерны стратегии пассивного сбережения, утраты интереса или отчуждения.

H 2: КИП существует в трех состояниях (объективированном, инкорпорированном, институционализированном); накопление любой из этих форм статистически значимо повышает интегральный показатель лояльности студентов государственной политике.

H 3: КИП воспроизводится как естественным, так и конструируемым путем, при этом КИП, транслируемый институционально, в большей степени способствует росту лояльности к власти, чем КИП, формируемый естественным образом.

Методология и методы (Methodology and Methods). Эмпирической базой исследования послужили материалы V волны мониторинга, реализуемого по инициативе Российского общества социологов (далее – РОС), «Российское студенчество о Великой Отечественной войне», полевой этап которого пришелся на декабрь 2024 – февраль 2025 гг. В 2024-2025 гг. оператором исследования выступило Уральское отделение РОС под руководством Ю. Р. Вишневского. Выборочная совокупность – стихийная, в ходе опроса было получено свыше 25 тыс. ответов от респондентов. Для целей нашей работы мы сфокусируемся на анализе ответов 19 236 студентов, имеющих гражданство РФ и получающих образование на территории нашей страны. В опросе приняли участие студенты из 82 высших учебных заведений, представляющих все федеральные округа страны. В 35 вузах количество участников превысило 200 человек. Таким образом, широта географического охвата и общий объем полученных данных нивелируют недостатки стихийного способа формирования выборки, и позволяют делать выводы относительно всей генеральной совокупности. В выборке преобладают ответы, полученные от девушек (67%), в то время как ответы юношей составляют 33%. Большинство участников опроса являются студентами бакалавриата (72%), 24% обучаются по программам специалитета, а оставшиеся 4% составили учащиеся программ магистратуры, интернатуры и ординатуры. В разрезе направлений подготовки распределение следующее: гуманитарные специальности (40%), медицинские (15%), инженерно-технические (18%), социально-экономические (10%) и естественно-научные (7%). Остальные специальности представлены в незначительном количестве.

Капитал исторической памяти представляет собой социокультурную основу, обеспечивающую преемственность опыта, традиций и ценностных ориентиров, сформированных предыдущими поколениями, то есть является разновидностью скорее культурного капитала, нежели человеческого. В контексте нашего исследования под капиталом исторической памяти понимается капитал исторической памяти Великой Победы, а именно – официальный нарратив о Великой Отечественной войне, транслируемый посредством учреждений образования в нашей стране. Согласно концепции П. Бурдье, культурный капитал может существовать в трех состояниях, каждое из которых выполняет уникальную функцию в процессе передачи исторического наследия: объективированное, инкорпорированное и институционализированное (Радаев, 2002: 20-32). Объективированный капитал воплощается в материальных артефактах, в предметах, несущих символическую ценность: реликвии военного времени, мемориальные сооружения и иные физические объекты, которые сохраняются и транслируются последующим поколениям как осязаемые свидетельства прошлого. Инкорпорированный капитал проявляется на уровне индивидуального восприятия: это усвоенные знания, а также эмоционально-ценностное отношение к историческим событиям, в частности к Великой Отечественной войне, формирующее личную идентичность и коллективную память. Институционализированный капитал выражается в коммеморативных практиках, реализуемых как в рамках семейных традиций, так и на уровне государственной политики, что способствует их системному воспроизводству в обществе.

Отметим, что взаимодействие указанных состояний капитала с типами памяти порождает многомерную структуру, где механизмы накопления и трансформации КИП обусловлены синергией двух уровней: естественной памяти (индивидуальный опыт и опыт местного сообщества, передаваемый в семейном и ближайшем социальном круге) и сконструированной памяти (институционально закрепленные нарративы о прошлом, транслируемые через образовательные программы, медиа-пространство, культурные практики).

Объективированный капитал измерялся через вопросы о наличии и значении материальных носителей памяти: «Хранятся ли в Ваших семьях реликвии военных лет?» – для естественной памяти, и «Как Вы считаете, достаточно ли внимания сегодня уделяется сохранению памяти о подвигах солдат, офицеров, тружениках тыла времен Великой Отечественной войны?» – для конструируемой памяти. Инкорпорированный капитал оценивался посредством вопросов, раскрывающих личностное и эмоциональное отношение к истории: «Чем для Вашей семьи является «День Победы»?» (естественная память) и «Узнали ли Вы в образовательных учреждениях для себя что-либо, что вызвало у Вас чувство гордости за свою страну?» (конструируемая память). Институционализированный капитал анализировался через практики празднования Дня Победы: «Как Вы обычно проводите 9 мая?» – поливариантный вопрос, который позволил выделить как семейные традиции (естественная память), так и участие в общественных мероприятиях (конструируемая память).

Для решения задач данного исследования ответы респондентов были переведены в дихотомическую шкалу, где значение «1» присваивалось только при однозначном подтверждении данного состояния капитала исторической памяти у респондента. Значение «0» присваивалось во всех остальных случаях. Пропущенные ответы и ответы «не знаю», «затрудняюсь ответить» и т. п., как и ответы, фиксирующие четкое отсутствие данного состояния КИП у человека, кодировались как 0, т. к. также характеризуют если не отсутствие, то не использование данного КИП.

В данной работе мы исходим из того, что помимо наличия у молодежи той или иной формы КИП, немаловажным фактором является стратегия его использования. Для определения последней студентам был задан вопрос: «Приближается 80-летие Победы. Какие мысли и чувства вызывает у Вас эта дата?». Операционализация стратегий использования через заложенные в вопрос альтернативы представлена в Таблице 1. Выделенные стратегии выстроены в порядковой шкале, характеризующей степень использования КИП: от непонимания и отторжения к постепенной утрате, затем к пассивному сохранению и к активному использованию.

Таким образом, в качестве независимых переменных выступают стратегии использования КИП, а также его различные состояния в разрезе естественной и сконструированной памяти. Зависимой переменной является уровень согласия с проводимой государственной политикой.

Респондентам предлагалось оценить степень согласия с правильностью направлений развития государственной политики в различных сферах (экономическая, социальная, культурная, молодежная, экологическая политика, геополитика, госуправление), по пятибалльной шкале Лайкерта. Анализ ответов студенческой молодежи показал, что отношение к государственной политике не дифференцируется по отдельным сферам, а формируется обобщенно к проводимой политике в целом. Доказательством этого служит очень высокая согласованность ответов по сферам (альфа Кронбаха – 0,917). Иными словами, позитивная оценка респондентом одного из направлений политики коррелирует с позитивной оценкой всех остальных направлений, негативная – с негативной. Высокая согласованность оценок объясняется тем, что большинство студентов не готовы давать «экспертные» оценки по отдельным сферам, о чем свидетельствует и значительная доля затруднившихся при ответе на вопрос (см. Приложение), в их сознании государственная политика воспринимается как целостный феномен. Впрочем, исследовательская задача заключалась в фиксации общего вектора отношения к государственному курсу. Исходя из этого, интегральный показатель согласия с государственной политикой (индекс лояльности) был рассчитан как средневзвешенная от оценок различных направлений государственной политики, данных респондентами в шкале от 0 до 1, где 0 – полное несогласие с тем, что политика развивается в правильном направлении, 1 – полное согласие с правильностью проводимой политики.  Среднее значение интегрального индекса лояльности составило 0,66, медиана – 0,64, стандартное отклонение – 0,23. Распределение индекса имеет небольшую левую асимметрию (–0,18) и отрицательный эксцесс (–0,32), может рассматриваться как нормальное, учитывая небольшие отклонения (стандартные ошибки <0,04). Но поскольку сам индекс составлен из переменных в порядковой шкале, при анализе данных использовались непараметрические методы, в том числе расчет корреляций Спирмена, U-тест Манна и Уитни, критерий Краскела-Уоллиса. Дополнительно для уточнения степени влияния КИП и стратегии его использования на уровень согласия с проводимой государственной политикой построена модель линейной регрессии. Данные обрабатывались посредством пакета IBM SPSS Statistics (26 версия).

Научные результаты и дискуссия (Research Results and Discussion). Накопленный капитал исторической памяти и стратегии его использования студенческой молодежью. Наиболее значимым субъектом, способным целенаправленно конструировать историческую память, способствуя накоплению КИП молодежи, является государство. В нашем исследовании подтверждается, что КИП студенческой молодежи о Великой Отечественной войне и Победе в настоящее время в большей степени конструируется, чем передается непосредственно в семье, что связано с увеличивающейся дистанцией от события (Таблица 2).

Менее половины опрошенных (46%) отметили, что в их семье есть реликвии военных лет, чаще всего это фотографии и награды, реже – письма, документы, вещи. Проявление внимания к памятникам военных лет отмечается 73% студентов. День Победы как семейный праздник сохранения памяти о родных, участвовавших в войне, отмечается лишь 27% опрошенных студентов, для большинства же (84%) это скорее общественно значимая практика. Как отмечают белорусские коллеги, вовлечение молодежи в коммемориальные практики способствует формированию исторической памяти лишь при условии эмоциональности, сакральности, сопричастности к прошлому и коллективного участия, а несоблюдение этих критериев ведет к утрате значимости практики (Пивоварчик, 2022: 82).

Учитывая важность эмоционального отклика, ключевое значение в сохранении и передаче КИП имеет его инкорпорированное состояние. Как утверждает В. В. Радаев, культурный капитал (к которому относится и КИП) передается преимущественно не механически, а в процессе воспитания и социализации (Радаев, 2002: 20-32). Наиболее значим вклад семьи и ее эмоциональный отклик на «День Победы», 91% опрошенных отмечают особую эмоциональную значимость этого праздника для их семьи. Знания, получаемые в процессе обучения важны, но не всегда они усваиваются на эмоционально-личностном уровне, из опрошенных студентов у 80% получаемая в образовательном учреждении информация в Великой Отечественной войне, конвертируется в чувство гордости за свою страну.

Накапливаемый капитал исторической памяти используется молодежью по-разному. Большинство (55%) ориентировано на стратегию его активного использования как примера для будущих поколений, еще 22% применяют стратегию пассивного сохранения. Направленность на постепенную утрату капитала исторической памяти о Великой Отечественной войне демонстрируют 16% опрошенных и еще для 6% характерна стратегия отчуждение, не понимание этого исторического опыта. Исследователи связывают утрату КИП с попытками очернить события Великой Отечественной войны, продиктованными отказом от советского прошлого (Арясова, 2024: 65), а также с дискретным характером семейной памяти, расходящейся с официальным нарративом, что «чревато распространением среди молодежи отстраненного и даже равнодушного взгляда на события Великой Отечественной войны» (Великая, Голосеева, Ирсетская, 2025: 14).

Фиксируется хоть и слабая, но статистически значимая связь между накапливаемым молодежью КИП и стратегией его использования (коэффициент корреляции Спирмана = 0,2 при p < 0,001), т. е. память о событиях Великой Отечественной войны не только инструмент сохранения общего прошлого, но и основа для построения будущего через формирование патриотизма, гражданской идентичности, общих ценностно-нормативных установок.

Степень согласия с государственной политикой и накопление капитала исторической памяти. Как отмечено выше, среднее значение интегрального показателя согласия с политикой государства (уровень лояльности) = 0,66 в шкале от 0 (несогласие с правильностью политики) до 1 (полное согласие с правильностью проводимой политики), т. е. в целом молодежь скорее согласна, чем не согласна с проводимой политикой. Данный показатель коррелирует с использованием КИП о Великой Отечественной войне (коэффициент корреляции = 0,326 при р < 0,001): чем выше накопленный КИП, тем выше согласие с проводимой государственной политикой. Сравнение уровня лояльности в группах студентов, обладающих и не обладающих той или иной формой КИП, показало наличие статистически значимых различий между этими группами
(Таблица 3).

При наличии и использовании КИП о Великой Отечественной войне в любой его форме средний уровень лояльности к государственной политике оказывается выше, чем при отсутствии такого капитала памяти. Наибольший прирост согласия с правильностью проводимой государственной политики отмечается при наличии и использовании студентами инкорпорированной формы капитала, как конструируемой (+0,19), так и естественной (+0,15) исторической памяти, что закономерно, учитывая, что именно инкорпорированное состояние привязано непосредственно к субъекту, является его неотъемлемой характеристикой. Капитал конструируемой памяти о Великой Победе не только превосходит капитал естественной памяти (см. таблицу 2), но и обеспечивает более высокий прирост лояльности к государственной политике: средний прирост индекса составляет +0,15 против +0,07 соответственно.  

Стратегия использования КИП о Великой Отечественной войне таже отражается на лояльности к власти. Средний уровень лояльности у студентов со стратегией утраты (стирания) исторической памяти («С годами память о войне все более стирается в сознании новых поколений, ее заслоняют иные события и проблемы») составляет 0,54, среди молодежи, ориентированной на стратегию пассивного сохранения («Память о минувшей войне сохраняется в сознании моих сверстников») уровень лояльности вырастает до 0,65, а при стратегии активного использования КИП («Подвиг старших поколений, их самоотверженность и любовь к Родине будут примером для новых поколений») этот показатель достигает 0,70.

Для проверки гипотезы о том, что уровень лояльности к государственной политике окажется статистически значимо выше среди молодежи, придерживающейся активной стратегии приумножения капитала, чем среди молодежи, пассивно сохраняющей или утрачивающей КИП, использован критерий Краскела-Уоллиса. Гипотеза подтвердилась с уровнем значимости <0,001, причем попарная проверка подтвердила, что все группы имеют статистически значимые отличия (на уровне 0,001) между собой. Ранее исследователи отмечали, что отношение к Великой Отечественной войне является основой патриотической позиции, а историческая память напрямую связана со статусной позицией «патриот» (Каргаполова, Кошкин, Притуленко, Химич, 2025: 42-67), что, как показано уже в нашем исследовании, отражается на лояльности к власти и росте согласия с правильностью курса государственной политики в разных сферах общества.

Оценка влияния накопленного капитала исторической памяти и стратегий его использования на лояльность государственной политики. Для того, чтобы определить, какие из выделенных нами факторов вносят наибольший вклад в прирост лояльности к власти, была построена модель множественной линейной регрессии, где в качестве целевой (зависимой) переменной взят интегральный показатель согласия с государственной политикой (уровень лояльности), а в качестве факторов все выше выделенные формы КИП и стратегии его использования.

Построенная регрессионная модель объясняет лишь 17,5% дисперсии зависимой переменной (R²=0,175), но принимая во внимание сколько различных факторов могут оказывать влияние на лояльность к власти, такой результат можно считать приемлемым, учитывая, что модель в целом получилась высоко значимой (F=567 при р<0.001) и связь между лояльностью и блоком переменных КИП не является случайной. Критерий Дарбина-Уотсона=1,942 свидетельствует о том, что необходимые предпосылки для регрессионной модели соблюдены, автокорреляция остатков практически отсутствует. В Таблице 4 показаны значения полученных коэффициентов.

Все включенные в модель факторы являются статистически значимыми (р<0,001). Построенная модель показывает, что все формы капитала конструируемой памяти (формируемой через образование, идеологию, официальные нарративы) оказывают значительно более сильное влияние на лояльность, чем капитал естественной памяти. Личная, семейная история сама по себе не является мощным фактором лояльности к государственной политике у студентов; она начинает работать только тогда, когда совпадает или усиливается официальным дискурсом. Это подтверждает выводы других исследователей о ведущей роли государства в формировании исторической памяти молодежи (Касьянов, Самыгина, Чупрынников, 2022: 26-31).