Введение (Introduction). Современная трансформация геополитического пространства Северной Евразии характеризуется парадоксальной пространственной динамикой. С одной стороны, внешнеполитические ограничения, логистические разрывы и институциональные барьеры физически «сжимают» территориальную связанность региональных сообществ, сокращая традиционные каналы межрегионального и транснационального взаимодействия. С другой стороны, цифровые практики, развитие платформенных экосистем и расширение сетевых коммуникаций активно «растягивает» и гибридизирует это пространство, создавая новые формы территориальной связности, независимые от географических дистанций и инфраструктурных ограничений. Такой дуализм трансформирует классические представления о пространстве как исключительно физико-географической категории и актуализирует необходимость его социологического переосмысления в условиях цифровой перестройки социальных отношений.

В этих условиях цифровой социальный капитал постепенно трансформирует устоявшиеся модели территориальной связности и социальной кооперации и приходит на смену традиционным формам капитала. Учитывая современные геополитические тренды, цифровой социальный капитал становится не только вспомогательным ресурсом, но и одним из инструментов пространственной адаптации, который способен компенсировать структурные ограничения и поддерживать региональную устойчивость в условиях внешнеполитической перестройки.

В современной литературе недостаточно изучено, как именно процессы формирования, конструирования и воспроизводства цифрового капитала в региональных сообществах России компенсируют дефицит физической мобильности и разрывы внешних интеграционных связей, а также каким образом они трансформируют локальные практики устойчивости и инновационного развития.

Цель исследования – определить возможности и ограничения применения цифрового социального капитала как механизма пространственной адаптации регионов, обосновав предположения о том, каким образом процессы его формирования, конструирования и воспроизводства способны влиять на устойчивость и инновационный потенциал региональных сообществ в условиях геополитической реконфигурации.

Методология и методы (Methodology and Methods). Концепция социального капитала начала существенно трансформироваться с процессами массовой цифровизации/дигитализации. Классическая парадигма социального капитала была заложена в зарубежной социологии конца XX века, когда американский политолог Р. Патнем, который сформулировал  классическую  парадигму,  определяющую  социальный капитал  через «устойчивые сети взаимодействия, межличностное доверие и нормы коллективной кооперации» (Патнем, 2000: 283-284). В современном контексте эти классические элементы переосмысливаются с учётом виртуальной архитектуры коммуникации, что требует адаптации теоретического инструментария к реалиям цифровой среды.

Обратимся к зарубежным исследованиям. В относительно ранних исследованиях по изучаемой проблематике (C. Julien, L. Mandarano, M. Meenar, C. Steins) цифровой капитал рассматривался через призму «использования социальных платформ для установления и поддержания связей, а также цифровой грамотности как необходимого условия эффективного сетевого взаимодействия» (Julien, Mandarano, Meenar, Steins, 2015: 358).

Зарубежные исследователи одни из первых рассматривали цифровой капитал как многомерный ресурс, объединяющий сетевые связи, цифровые компетенции, и социокультурные практики, что сформировало концептуальную основу нового типа социального капитала, характерного для цифровой эпохи.

Значительный вклад в развитие теории цифрового капитала внесли М. Рагнедда и М. Л. Руйу (Ragnedda, Ruiu, 2020), концептуализирующие его как автономную форму капитала, отличную от экономического, культурного и социального.

Опираясь на теоретический аппарат П. Бурдье, авторы настаивают на строгой операционализации концепта, что необходимо для его эмпирической измеримости. Центральный элемент их подхода – выделение структурных подкомпонентов цифрового капитала, позволяющее строить количественные модели его оценки. Особое внимание уделяется связующей функции данного ресурса, которая интегрирует офлайн-капитал и социальный опыт с онлайн-практиками, определяя качество цифрового участия и выступая медиатором, трансформирующим виртуальное взаимодействие в измеримые социально-экономические результаты (Ragnedda, 2018: 2367).

Цифровизация множества сфер развития общества обусловила повышение интереса российских исследователей к анализу категории «цифровой капитал». Отечественные авторы трактуют его как интегральный показатель, объединяющий цифровую грамотность, доступ к технологиям и эффективность их применения в социальных и экономических практиках (О. А. Игумнов, К. И. Насыбуллина, Е. А. Поддячая) (Игумнов, 2022), (Насыбуллина, 2023), (Поддячая, 2024). Центральное место занимает анализ связи цифрового капитала с социальным неравенством, в частности подчеркивается, что цифровой разрыв в России воспроизводится не только в оси «город – село», но и между социально-демографическими группами. В этой связи особое внимание уделяется разработке методологий оценки, включающих техническую оснащённость, образовательный уровень и навыки критической адаптации к цифровым трансформациям.

В российских исследованиях посвященных изучению цифрового социального капитала можно выделить два направления, это интеграция в повестки цифровой экономики и инновационного развития (Р. С. Чистов, Е. В. Пустовалова, Г. В. Рябкова) (Чистов, Савочкин, 2024), (Пустовалова, 2024), (Рябкова, Гариров, Гареева, 2024) и формирование запроса на институциональные стратегии повышения цифровой компетентности как фактора снижения неравенства (М. Р. Роженцова, Н. В. Торопова) (Роженцова, 2024), (Торопова, 2020). Российские исследователи ориентированы как на выявление специфики процессов цифровизации (в национальном масштабе), так и на поиск прикладных решений.

В условиях геополитической реконфигурации Северной Евразии возникает вопрос:

«Рассматривалась ли связь цифровизации и пространственной трансформации в контексте социального капитала?». Прямых работ, посвящённых цифровому социальному капиталу как механизму пространственной адаптации регионов, в научной литературе пока недостаточно. Вместе с тем, ряд зарубежных и отечественных исследований косвенно затрагивает эту проблематику через анализ цифровой геополитики, трансформации суверенитета и региональной интеграции в цифровые экосистемы (D. Ciuriak, W. Mohammedi и пр.) (Ciuriak, Mohammedi, 2023). Эти работы признают влияние цифровизации на перестройку территориальных связей и социальных практик, что создаёт теоретический фундамент для изучения цифрового социального капитала в новой геополитической оптике – как фактора, опосредующего адаптацию региональных сообществ России к структурным сдвигам.

В контексте исследуемой темы особый интерес представляет так называемая цифровая геополитика (digital geopolitics) – направление, изучающее, как цифровые технологии трансформируют традиционные механизмы пространственной власти и территориальной организации. И. З. Зироевич, показывает, как цифровая трансформация «размывает границы между внутренними и внешними государственными практиками, создавая новую динамику власти, в которой акторами геополитического влияния становятся не только государства, но и платформенные корпорации, сетевые сообщества и алгоритмические системы» (Зироевич, 2024: 77). Несмотря на то, что данные работы не фокусируются непосредственно на социальном капитале, они признают, что цифровизация качественно меняет архитектуру пространственных связей и социальных взаимодействий.

Методологическую основу исследования составила междисциплинарная рамка, интегрирующая теорию социального капитала (П. Бурдье, Р. Коулман, Р. Патнем) и теорию сетевого общества (М. Кастельс). Такой подход позволяет анализировать цифровой социальный капитал не как изолированный ресурс, а как механизм пространственной адаптации, опосредующий трансформацию социальных связей, доверия и норм кооперации в условиях геополитической реконфигурации.

Эмпирическую  базу  исследования  составляют  результаты  экспертного  опроса «Экспертная оценка факторов цифрового капитала в постпандемийный период» (ноябрь 2024 г., N=35), реализованного среди респондентов, рекрутированных из профессиональных сред ИТ, социологии и региональной экономики. Формирование экспертной панели производилось на основе целевого квотного дизайна, ориентированного на обеспечение репрезентативности выборки. Ключевыми критериями включения являлись: наличие профессионального стажа в профильной области продолжительностью не менее двух лет, документально подтверждённый опыт участия в проектах цифровой трансформации, социального развития либо информационной безопасности, а также компетентность в вопросах региональной специфики. Респонденты были стратифицированы по пяти профессиональным категориям: академическое сообщество (40%), представители государственных органов власти (30%), некоммерческий сектор и гражданские инициативы (20%), ИТ-индустрия (10%) и медийная сфера (10%).

Сбор первичных данных производился методом стандартизированного анкетирования. Инструментарий опроса включал 24 вопроса, консолидированных в четыре содержательных модуля (идентификация консенсусных представлений о структурных компонентах и индикаторах цифрового социального капитала; оценка функционального потенциала данного ресурса в контексте антикризисного управления; диагностика барьеров трансляции онлайн-солидарности в офлайн-практики; анализ рисков информационной безопасности и механизмов институционального закрепления ресурса). Обработка полученных массивов данных осуществлялась с применением методов описательной статистики и компаративного анализа суждений между выделенными профессиональными группами. Содержательный анализ экспертных оценок позволил идентифицировать доминирующие тренды, институциональные лимитации и системные закономерности генезиса цифрового социального капитала в региональных сообществах Российской Федерации.

Научные результаты и дискуссия (Research Results and Discussion). В рамках исследований, посвященных социальным взаимодействиям и коллективным действиям интернет, нередко редуцируется до инфраструктурного канала коммуникации, не привносящего принципиально новых онтологических свойств. Подобная методологическая установка допускает прямую экстраполяцию классических концепций социального капитала на цифровую среду с сохранением традиционных дефиниций и измерительных процедур. В рамках этого подхода П. Бурдье определяет социальный капитал как «совокупность актуальных и потенциальных ресурсов, детерминированных принадлежностью к устойчивым сетям взаимных связей» (Бурдье, 2002: 60). Р. Патнем дифференцирует его на ««связующий» (bonding), формируемый внутри гомогенных групп на основе сильных связей, и «соединяющий» (bridging), опирающийся на слабые межгрупповые контакты» (Патнем, 2000). Дж. Нахапиет и С. Гошал вводят структурный, реляционный и когнитивный модусы капитала, акцентируя генеративную роль доверия, разделяемых норм и ценностных ориентаций (Нахапиет, Гошал, 1998).

В современных социологических исследованиях ученые все чаще отказываются от идеи противопоставления физического (офлайн) и виртуального (онлайн) пространств, фиксируя их неразрывную связанность. Например, С. А. Гришаева указывает на то, что: «Виртуализация современной жизни сформировала виртуальное пространство (онлайн-среду), которое существует параллельно реальному (оффлайн) пространству. Практически каждый индивид современного общества существует одновременно и онлайн, и оффлайн (причем, далеко не всегда по собственной инициативе). Множество современных официальных сервисов оцифровываются, следовательно, каждый гражданин присутствует в онлайн-среде как налогоплательщик, квартиросъемщик и т.п. Кроме того, у каждого индивида может возникнуть ситуация, когда он попадает в онлайн-среду благодаря действиям своего окружения, например, родителей. Появился даже новый термин – шерентинг или шарентинг (sharenting), обозначающий гибрид слов parenting (родительство) и share (делиться информацией в сети), т.е. обмен в интернете своим родительским опытом с использованием фотографий, писем и другой информации о своих детях» (Гришаева, 2020: 72).

Цифровой социальный капитал здесь выступает не как автономная сущность, а как ресурсная база, продуцируемая через платформенные интерфейсы. Его специфика определяется высокой степенью медиатизированности и сложностью сетевых конфигураций, включающих  латентные  и  асимметричные  связи.  Особое  значение  приобретает  «поддерживающий» (maintaining) капитал, обеспечивающий пролонгацию контактов в условиях асинхронной коммуникации. В отличие от классических форм, устойчивость этого ресурса напрямую зависит от интенсивности информационного обмена и алгоритмической архитектуры цифровых площадок, выступающей активным медиатором социальных взаимодействий.

Джанин Нахапиет и Саманты Гошал отмечают, что: «Измерение цифрового социального капитала требует сочетания объективных (цифровые следы, сетевая структура) и субъективных (самооценка доверия и доступности ресурсов) методов, поскольку технические метрики не фиксируют социально-психологические аспекты» (Нахапиет, Гошал, 1998: 243). Простое суммирование индивидуальных показателей не отражает капитал на уровне сообщества, что обусловливает необходимость мезоуровневого анализа. Таким образом, цифровой социальный капитал предстаёт как социально-конструируемый феномен, требующий адаптации классических теоретических схем к специфике платформенного взаимодействия.

В настоящей статье мы опираемся на результаты экспертного опроса. Анализ полученных данных демонстрирует консенсус экспертного сообщества относительно онтологии категории цифрового социального капитала, который большинством экспертов трактуется не как техническая оснащенность или инфраструктурный доступ, а как комплекс компетенций, включающий цифровую грамотность, способность навигации в инновационных экосистемах и потенциал конвертации онлайн-взаимодействий в социально-экономические ресурсы. Утилитарная функция цифровых инструментов отмечается 75% экспертов как ключевой критерий их эффективности и способности генерировать измеримые социальные и экономические дивиденды. Такой подход разделяют и современные исследователи, например, О. Ю. Жуковская определяет цифровой социальный капитал как:

«своеобразный связующий капитал между виртуальной и реальной сферами, который является аккумуляцией цифровых компетенций (информация, коммуникации, безопасность, создание контента и решение проблем) и цифровых технологий; итак, речь идет о совокупности «усвоенных способности и готовности», т. е. «внутренних ресурсов» (цифровых компетенций), и «внешних ресурсов» (цифровых технологий)» (Жуковская, 2020: 28).

Согласно экспертным оценкам, архитектура цифрового капитала формируется за счёт взаимосвязанных компонентов, образующих иерархическую структуру. Базисный уровень составляет инфраструктурное обеспечение – доступ к сетевой коммуникации и аппаратным ресурсам, создающее технико-технологическую предпосылку для генерации капитала. На этом фундаменте надстраиваются компетенциальные элементы (цифровая грамотность и навыки работы с программными средами, определяющие эффективность освоения цифровых возможностей). Информационно-контентный блок (данные, знания, цифровой контент) выполняет функцию ресурсной базы для принятия управленческих решений и развития экономических активностей. Коммуникативное измерение, реализуемое через социальные платформы и сетевые взаимодействия, обеспечивает трансляцию знаний и кооперационные связи. Завершает эту конфигурацию нематериальный компонент – репутационный капитал и уровень доверия, аккумулируемые в цифровой среде (Рисунок). Совокупность данных элементов формирует многоуровневую систему, в которой инфраструктурные, когнитивные и социально-символические ресурсы взаимно усиливают друг друга.

Инфраструктура

Навыки и

Информационные Социальные сети

Репутация и

(доступ к интернету, устройствам) / Infrastructure (access to the internet, devices)

компетенции (цифровая грамотность и пр.) / Skills and competencies (digital literacy, etc.)

ресурсы (данные, цифровой контент) / Information resources (data, digital content)

и связи в цифровом пространстве / Social networks and connections in the digital space

доверие, возникающие в цифровом взаимодействии / Reputation and trust that arise in digital interaction

Рисунок. Распределение ответов экспертов на вопрос: «Каковы, по вашему мнению, основные элементы цифрового капитала?»

Figure. Distribution of expert responses to the question: “What do you think are the main elements of digital capital?”

Анализ экспертных суждений позволяет не только описать структуру цифрового социального капитала, но и эмпирически проиллюстрировать выдвинутые в исследовании гипотезы относительно его адаптационной функции. Консенсус большинства респондентов (около  70%)  относительно  того,  что  цифровой  капитал  выступает  функциональным

расширением социального в онлайн-среде, подтверждает предположение о том, что высокая плотность горизонтальных цифровых связей способствует более гибкой пространственной адаптации региональных сообществ. Как отмечает один из экспертов: «Цифровой капитал расширяет привычные социальные связи, превращая локальные сети в кросс-региональные, однако без прочного социального капитала офлайн эти взаимодействия остаются поверхностными». Данное наблюдение указывает на то, что устойчивость адаптационных практик зависит не столько от технологической доступности, сколько от качества доверия и норм взаимности, транслируемых из физической среды в цифровую.

Экспертное сообщество интерпретирует актуализацию онлайн-кооперации как производную от постпандемийных сдвигов и структурных ограничений внешнеполитического характера. В суждениях респондентов прослеживается связь между трансформацией цифровых образовательных маршрутов, эволюцией платформенных сервисов и снижением зависимости территориальных систем от фактора географической периферийности. Вместе с тем, показатель в 40% экспертов, фиксирующих углубление цифрового разрыва, обозначает пределы компенсаторного потенциала цифровизации. Так, сообщества, характеризующиеся низкой цифровой грамотностью и инфраструктурной гетерогенностью, оказываются в зоне риска пространственной маргинализации. Эмпирическое подтверждение тезиса о рисках пространственной фрагментации содержится в недавнем исследовании В. В. Зотова и соавторов, посвящённом цифровой маргинализации в гибридном пространстве. Авторы демонстрируют, что именно начинающие пользователи, обладающие   ограниченным   уровнем   цифровой   компетентности,   испытывают

«дезориентацию в политико-экономических, социально-культурных и технологических аспектах жизни цифрового общества» (Зотов, Гаврильченко, Губанов, 2025: 110), а их наиболее выраженным чувством становится «страх за своё будущее и будущее близких людей». Важным для исследуемой нами проблематики является вывод авторов о том, что

«цифровая маргинализация при вхождении в гибридное пространство вызвана уровнем владения населением новыми технологиями», а отсутствие потребности в их освоении

«снижает мотивацию к обучению новым цифровым инструментам» (Зотов, Гаврильченко, Губанов, 2025: 123). Данное эмпирическое наблюдение коррелирует с теоретическим допущением о том, что адаптационная функция цифрового социального капитала реализуется не в автономном технологическом режиме, а исключительно через его укоренение в сложившихся социальных практиках и локальных институтах доверия.

Особого внимания заслуживает вопрос о том, как онлайн-взаимодействия трансформируются в измеримые социально-экономические эффекты. Эксперты отмечают, что: «Социальный капитал служит фундаментом для эффективного использования цифровых инструментов, поскольку доверие, сформированное в реальном мире, переносится в онлайн-среду, обеспечивая глубину коммуникаций». Данная позиция позволяет трактовать цифровой капитал не в логике замещения традиционных форм территориальной связности, а как «мягкую инфраструктуру», опосредующую гибкую перенастройку каналов ресурсного обмена в контексте меняющейся внешней конъюнктуры. В этом контексте Е. Л. Вартанова и А. А. Гладкова обоснованно отмечают, что: «представляется, что цифровой капитал сегодня должен рассматриваться не только как отдельный, самостоятельный вид капитала, во многом обуславливающий успешность современного человека в профессиональном, общественном и личном смыслах, но и как метакапитал, влияющий на уровни обладания другими нематериальными капиталами и использования их. Очевидно, что коммуникативный и информационный капитал в настоящее время уже неразрывно связан с цифровым капиталом, возможно, даже напрямую им определяются. Как показывают современные исследования, другие виды капитала также от него зависят, в частности социальный капитал, опирающийся на сети социальных связей, которые сами все больше формируются социальными медиа, и культурный капитал, накопление которого связано с навыками социализации – процессом, все более перемещающимся в виртуальную медиакоммуникационную среду» (Вартанова, Гладкова, 2021: 26).

Синтез полученных оценок даёт основание предложить следующее рабочее определение. Цифровой социальный капитал – это специфический ресурс региональных сообществ, интегрирующий цифровые компетенции, платформенно-опосредованные связи и нормы сетевого доверия, мобилизуемые акторами для получения социальных, экономических и культурных преимуществ в условиях трансформации общественного устройства и пространственного порядка. Операционализация предложенного определения позволяет выделить ключевые измерения цифрового социального капитала и проследить их влияние на адаптационные траектории региональных сообществ (Таблица).

Роль компонентов цифрового социального капитала в пространственной адаптации регионов

The role of digital social capital components in spatial adaptation of regions

Таблица

Table

Итак, цифровой социальный капитал не выступает универсальным заместителем традиционных форм связанности, а функционирует как многомерный адаптационный фильтр. В условиях трансформации внешних потоков и ограничения физической мобильности именно реляционные и конверсионные компоненты становятся критическими, так как они обеспечивают устойчивость локальных практик за счёт гибридизации онлайн- и офлайн-взаимодействий. Экспертные данные подтверждают, что технологическая доступность сама по себе не гарантирует адаптационного эффекта и он реализуется лишь при наличии укоренённых норм доверия и способности сообществ конвертировать цифровые связи в измеримые социально-экономические результаты.

Заключение (Conclusions). Цифровой (виртуальный) капитал представляет собой новую форму социального капитала, которая приобретает ключевое значение в условиях цифрового общества. Проведённое исследование было направлено на осмысление цифрового социального капитала как механизма пространственной адаптации региональных сообществ России в условиях трансформирующейся внешней конъюнктуры. На основе междисциплинарной теоретической рамки и анализа экспертных оценок показано, что цифровой капитал не функционирует как автономный технологический ресурс, а выступает гибридной инфраструктурой, опосредующей перестройку социальных связей, норм доверия и кооперационных практик. Эмпирические данные подтверждают, что адаптационный потенциал реализуется через конверсию онлайн-взаимодействий в измеримые социальные и экономические результаты, при этом ключевым условием эффективности остаётся укоренённость цифровых сетей в локальных практиках взаимности. Предложенная аналитическая модель, дифференцирующая структурный, реляционный, когнитивный и конверсионный компоненты капитала, демонстрирует, что пространственная устойчивость сообществ обеспечивается не за счёт замещения физической мобильности, а благодаря формированию дополнительных контуров связанности, устойчивых к инфраструктурным и институциональным ограничениям. Цифровой социальный капитал реализует свою пространственно-адаптационную функцию не через автономность цифровых платформ, а через усиление и переформатирование существующих социальных контуров.

В прикладном аспекте интерпретация полученных результатов позволяет зафиксировать устойчивый запрос на смещение акцентов с экстенсивного расширения цифровой инфраструктуры в сторону целенаправленной поддержки конверсионных механизмов, обеспечивающих трансформацию сетевых взаимодействий в реальные социально-экономические эффекты. Представляется обоснованным включение индикаторов цифрового социального капитала в систему стратегического планирования пространственного развития регионов, с переносом фокуса внимания на качественные характеристики цифровых коммуникаций между разнородными акторами регионального сообщества.

В качестве конкретного инструмента реализации данного подхода может рассматриваться институционализация региональных цифровых хабов, выполняющих функцию операциональных посредников между спонтанно возникающими гражданскими инициативами и формальными институтами поддержки. Подобные платформы способствуют снижению транзакционных издержек межсубъектной кооперации и обеспечивают легитимацию неформальных практик взаимопомощи в официальном дискурсе. Разработчикам специализированного цифрового инструментария целесообразно интегрировать модули верификации контента и репутационные системы, конфигурируемые с учётом локальных нормативно-доверительных контекстов, что позволит минимизировать риски  информационной  фрагментации  и  деструктивных  манипуляций. Приоритет  в