Демографический потенциал молодых мужчин с приобретенной инвалидностью: социологический анализ
Aннотация
Статья посвящена социологическому анализу демографического потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью как особой социально-демографической группы, значимой для реализации национальных приоритетов в сфере демографической безопасности. Актуальность исследования обусловлена изменением структуры инвалидизации населения Российской Федерации, преимущественно среди мужчин трудоспособного возраста, что оказывает существенное влияние на воспроизводственные процессы, структуру трудовых ресурсов и формирование института семьи. Проблема заключается в недостаточной изученности демографического и ресурсного потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью и в ограниченности статистических данных, что препятствует выработке эффективных мер государственной поддержки и интеграции данной группы в социально-экономическую жизнь общества. Эмпирическую основу исследования составил всероссийский анкетный опрос 419 мужчин в возрасте от 18 до 35 лет с приобретённой инвалидностью, проведённый с применением целевой выборки. Респонденты были отобраны случайным образом по возрасту, наличию приобретенной инвалидности, месту проживания. Результаты показали, что, несмотря на физические ограничения и социальные барьеры, большинство опрошенных демонстрируют ориентацию на создание семьи, рождение и воспитание детей, высоко оценивают ценность ответственного отцовства и семейной поддержки. Вместе с тем ключевыми ограничителями реализации репродуктивных и семейных планов выступают состояние здоровья, недостаточные материальные ресурсы и жилищные условия, а также неуверенность в будущем. Выводы исследования подтверждают необходимость перехода от патерналистского подхода к восприятию молодых мужчин с инвалидностью как объекта социальной помощи к признанию их активными субъектами демографической и социальной политики. Обеспечение доступности медицинской, социальной и профессиональной реабилитации, улучшение качества жизни и поддержка семейных практик способны существенно повысить демографический потенциал данной группы, что делает её важным элементом стратегии национального развития и укрепления демографической безопасности Российской Федерации.
Ключевые слова: молодые инвалиды, приобретенная инвалидность, демографический потенциал, ресурсный потенциал, комплексная реабилитация, социализация молодых инвалидов
Введение (Introduction). Приобретенная инвалидность – сложный социальный феномен, существование, функционирование и дальнейшее развитие которого способно оказывать значительное влияние на жизнь общества. Качественные изменения положения молодых мужчин-инвалидов (в возрасте до 35 лет) не представляются возможными без прохождения процесса самоидентификации, саморефлексии, принятия новых физических и психосоциальных изменений, формирования новой стратегии социального поведения.
Современное определение молодежи как «социально-демографической группы, выделяемой на основе возрастных особенностей, социального положения и характеризующуюся специфическими интересами и ценностями», выходит за рамки традиционного понимания этой группы исключительно по возрастному критерию и характеризуется рядом содержательных особенностей, социальных характеристик, отражающих её стратегическую роль в развитии общества. Российская молодежь рассматривается как активный субъект социально-экономических и политических процессов, способный оказывать влияние на формирование государственной политики и реализовывать собственные инициативы в сферах науки, экономики, культуры и общественной жизни. Такой подход позволяет интерпретировать молодежь как социальную группу, находящуюся в динамичном состоянии формирования ценностных ориентаций, профессиональных навыков и гражданских компетенций, что делает её значимым элементом кадрового, инновационного и демографического потенциала государства.
Для социологии управления это понимание имеет принципиальное значение, поскольку задаёт рамки анализа управленческих воздействий и программ поддержки, ориентированных не на пассивный объект, а на самостоятельного участника социальных преобразований. Интеграция молодежи в процессы управления требует учета её адаптационных возможностей в условиях технологических трансформаций, а также специфики жизненных траекторий, включающих образование, трудовую деятельность, участие в предпринимательстве, создании семьи и выполнении гражданских обязанностей. В этой связи использование современного определения молодежи обеспечивает комплексный подход к изучению управленческих практик, направленных на развитие человеческого капитала, укрепление социальной стабильности и повышение эффективности государственной политики.
По данным Федеральной службы государственной статистики (Росстат), на начало 2026 года в Российской Федерации проживало 147,4 млн человек, из них молодежь в возрасте от 14 до 35 лет включительно составляет 25 % от всего населения страны.
Численность молодежи является одним из основополагающих факторов системного влияния на социально-экономическое развитие страны, рост населения, рост и сокращение трудовых ресурсов и, как следствие, пенсионной нагрузки, а также уровень обороноспособности государства.
Исследовательское внимание авторов сосредоточено на молодых людях с инвалидностью как наиболее уязвимой части молодежной страты, чьи ресурсы и возможности зачастую остаются «невидимыми» и наделяются статусом несущественности. Традиционно людей с инвалидностью принято было рассматривать как объект заботы, иждивенцев. Авторы предлагают подход, в рамках которого молодые люди с инвалидностью рассматриваются с позиции их человеческого ресурсного потенциала, который следует активизировать путем повышения эффективности каналов и механизмов комплексной реабилитации. Демографический потенциал в данном случае рассматривается как составная часть ресурсного потенциала.
По данным Росстата, сегодня в России на начало 2025 года насчитывается 11 122 693 инвалидов, среди них инвалиды 1 группы – 1 197 830 (что составляет 0,82% среди всего населения России), инвалидов 2 группы – 4 502 838 (3,08% среди всего населения в России), инвалидов 3 группы составляет 4 642 717 (3,18% среди всего населения в России), детей-инвалидов же составляет 779 308 – 0,53% от всего населения.
По данным Федерального реестра инвалидов, на начало 2025 года в общей структуре инвалидности молодые инвалиды в возрасте 15-40 лет составляют 12,82%, что в два раза ниже в соотношении молодежи и населения в целом. Их них (1,66 это дети-инвалиды в возрасте 15-17 лет, 4,5% в возрасте 18-30 лет и 6,61% в возрасте 31-40 лет).
Следует обратить внимание, что молодые люди с приобретенной инвалидностью одновременно входят в состав двух социально-демографических групп молодежи и инвалидов. Статистические данные не позволяют выделись в когорте инвалидов молодых людей в возрастной группе 14-35 лет.
Приобретенная инвалидность – социальный феномен, имеющий особую социальную характеристику проблемы. Чаще всего именно молодые мужчины получают инвалидность в результате неестественных (внешних причин (травмы, полученные на производстве, в конфликтах, ДТП). Молодые мужчины с приобретенной инвалидностью – люди в возрасте от 18 до 35 лет, получившие травму в результате воздействия внешних причин.
Исследование ресурсного и демографического потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью приобретает особую значимость в современных условиях, что обусловлено рядом факторов. Прежде всего, сохраняющаяся тенденция к росту инвалидизации населения в России требует не только осмысления данного явления, но и разработки универсальных социологических подходов к его оценке и формированию принципов решения возникающих проблем. Инвалидизация, затрагивающая мужчин трудоспособного возраста, имеет долговременные последствия для демографической динамики, структуры трудовых ресурсов и воспроизводственных процессов, что выводит данную проблему за рамки медицинского или индивидуального характера, придавая ей общенациональное социальное значение.
Молодые мужчины с приобретённой инвалидностью занимают особое место в социальной структуре российского общества, представляя собой одновременно часть молодежной страты и группу людей с ограниченными возможностями здоровья. Приобретённая инвалидность, по мнению авторов, в данном случае выступает как сложный социальный феномен, проявляющийся в многообразии взаимодействий между людьми с инвалидностью и неинвалидным населением, в специфике социального бытия лиц с ограниченными возможностями, а также в процессе формирования явления так называемой «корпоративной инвалидности». Под этим понимается устойчивое объединение людей с приобретёнными травмами и психическими состояниями, приведшими к инвалидности, в группы по признаку схожих жизненных обстоятельств, что влияет как на процессы самоидентификации, так и на практики взаимодействия с внешним миром.
Особое внимание в контексте данного исследования уделяется противоречиям индивидуального характера инвалидности, связанным с личными психологическими барьерами, изменением жизненных планов, трансформацией идентичности и необходимостью адаптации к новым социальным ролям. Эти противоречия имеют прямое воздействие на способность молодых мужчин реализовывать свой демографический потенциал, вступать в брак, создавать семьи и участвовать в экономической жизни.
В связи с этим задача повышения качества жизни молодых мужчин с приобретённой инвалидностью, преодоления процессов социальной стратификации и стигматизации, а также разработки эффективных механизмов их интеграции в общественное пространство становится ключевым направлением государственной социальной политики. Реализация этих мер напрямую связана с обеспечением национальной демографической безопасности и устойчивого развития российского общества в целом.
Все это обуславливает потребность проведения социологического исследования, направленного на поиск новых систематизированных теоретических подходов, отражающих многогранность инвалидности, и в частности, ресурсный и демографический потенциал молодых мужчин с приобретенной инвалидностью. В частности, предполагается оценить, брачное, репродуктивное поведение и установки, практики родительства, здоровье и самосохранительное поведение.
Целью исследования является анализ демографического потенциала молодых мужчин с приобретенной инвалидностью и выявление факторов, его определяющих, а также определение рекомендаций необходимых для разработки государственных мер, направленных на поддержку данной социальной группы.
Указанные практики и типы поведения лежат в основе приумножения населения, сбережения мужчин, предотвращения их преждевременной смертности, формирования социальной нормы/модели ответственного отцовства и укрепления института многопоколенной традиционной семьи как принципиально важного ресурса для обеспечения национальной и демографической безопасности Российской Федерации (Ростовская, Наберушкина, 2024).
Стратегическими национальными целями являются создание условий для приумножения населения, сбережения мужчин за счет предотвращения их преждевременной смертности, формирования социальной нормы/модели ответственного отцовства и укрепления института многопоколенной традиционной семьи как принципиально важного ресурса обеспечения национальной и демографической безопасности Российской Федерации (Ростовская, 2023).
Методология и методы (Methodology and Methods). Категория «демографический потенциал» играет ключевую роль в социологии управления, отражая количественно-качественные характеристики населения, определяющие его способности как к воспроизводству, так и к участию в экономических и управленческих процессах. В отечественной науке сложилось понимание в двух смысловых модальностях: узкой — как потенциал воспроизводства населения, включающий динамику рождаемости и смертности; широкой – как совокупность демографических процессов, включая миграцию и структурные характеристики населения (Рыбаковский, Таюнова, 2019: 22). Ряд авторов подчёркивают важность миграции как ключевого фактора формирования трудовых ресурсов регионов (Карачурина, Мкртчян, 2025). Ещё более общее понимание включает возрастную структуру, здоровье и образовательный уровень как основные элементы демографического ресурса.
Зарубежные исследователи предлагают близкую концепцию «demographic dividend» – демографического дивиденда или «окна возможностей», при которой благоприятная возрастная структура может быть трансформирована в социально-экономическую выгоду лишь при наличии эффективной политики в области занятости, образования и здравоохранения (Bloom, Canning, Sevilla, 2003; Lee, Mason, 2011).
Основные показатели ООН отражены в World Population Prospects, которая применяет когортно-компонентный прогноз с вероятностными сценариями рождаемости, смертности и миграции, включают численность населения, возрастно-половую структуру, коэффициенты демографической нагрузки, продолжительность жизни, суммарный коэффициент рождаемости, миграционные потоки (World Population Prospects, 2024) и интегральные индексы потенциала регионов (UNFPA, 2016).
В анализе теоретических подходов к трактовке понятия «демографический потенциал», по мнению В. В. Карпова и К. В. Петренко, выявил проблему сложности реализации современной теоретико-методологической основы, определяющей реализацию мер, нацеленных на улучшение демографической ситуации в стране (Карпов, Петренко, 2018).
Работы Т. К. Ростовской и её коллег существенно обогатили анализ кадрового и демографического потенциала. Они акцентируют внимание на подготовке демографов как профессиональной группы, обеспечивающей эффективное управление кадрами и демографическими процессами. Авторы. рассматривают стандартизацию и профессионализацию демографической экспертизы как способ повышения качества кадрового ресурса (Ростовская, Золотарёва, 2021). В другой работе авторский коллектив исследует семейно-демографические модели как элементы демографического потенциала, обращая внимание на их управленческое значение (Ростовская, Кучмаева, Васильева, 2024). Резюмируя, авторы анализируют молодое поколение через призму демографического потенциала, включая возрастную, поведенческую и социальную составляющие (Социально-демографический потенциал, 2021).
Обобщая представленные материалы, можно обозначить следующий методологический каркас анализа демографического потенциала:
- Разграничение воспроизводственного (рождаемость, смертность), миграционного (существенное влияние на ресурсы), и структурного (возраст, здоровье, образование), компонентов позволяет выделить механизмы его изменения;
- Использование коэффициентов рождаемости, смертности, возрастной нагрузки, а также показателей здоровья и образования обеспечивает комплексное описание;
- Когортно-компонентные модели с вероятностными сценариями, дополненные анализом подготовки демографов и эффективности институциональных механизмов;
- Интегральные оценки демографических показателей и измерителей качества кадрового ресурса (например, наличие демографов-специалистов) позволяет сделать анализ более действительным для управленческих стратегий.
Демографический потенциал выступает основой формирования ресурсного потенциала и является ключевым понятием в социологии управления и экономике человеческих ресурсов.
Демографический потенциал отражает количественные и качественные характеристики населения, которые определяют его способность к воспроизводству, трудовой активности и участию в социально-экономических процессах. Ключевыми компонентами являются: численность населения, возрастно-половая структура, рождаемость, смертность, миграция, состояние здоровья, образование и квалификация.
Ресурсный потенциал рассматривается как совокупность материальных, финансовых, человеческих и социальных ресурсов, доступных для функционирования общества, организации или региона. В социальном и управленческом контексте это – трудовые ресурсы, профессиональные навыки, интеллектуальный капитал, здоровье населения, социальная и экономическая инфраструктура. Демографический потенциал выступает основой ресурсного потенциала. Количество и структура трудоспособного населения определяют объём человеческих ресурсов, которые могут быть использованы в экономике и социальной сфере. Например, увеличение доли мужчин трудоспособного возраста повышает потенциал занятости и производительности, если существует соответствующая инфраструктура и условия. Качество ресурса зависит от демографии. Возраст, образование, квалификация и состояние здоровья населения (демографические характеристики) влияют на эффективность использования ресурсного потенциала. Молодое и образованное население обеспечивает высокий интеллектуальный и трудовой ресурс; стареющее население ограничивает ресурсные возможности. Демографические изменения формируют динамику ресурсного потенциала. Снижение рождаемости, старение населения или миграционные процессы изменяют состав трудовых и социальных ресурсов, что требует адаптации управленческих стратегий и корректировки социально-экономических программ. Обратная связь: эффективное управление ресурсным потенциалом (образование, здравоохранение, переподготовка кадров) способствует увеличению демографического потенциала за счёт повышения здоровья, продолжительности жизни и социального включения.
Таким образом, демографический и ресурсный потенциал взаимосвязаны: первый задаёт количественные и качественные параметры, а второй отражает возможности и эффективность его использования. В социологии управления демографический потенциал может рассматриваться как исходная категория, задающая границы и возможности для формирования ресурсного потенциала общества. Его исследование требует сочетания статистических методов, прогнозных моделей и социологического анализа, что позволяет выработать адекватные стратегии социальной и кадровой политики.
Комплексный анализ современных подходов к инвалидности и их применимости в российском контексте детально описаны авторами в рамках положений медико-социальной модели инвалидности и ресурсного потенциала маскулинности (Ростовская, Фомина, Рочева, 2025).
Для нужд настоящего исследования анализ демографического потенциала строится на комплексном описании статистических показателей и мнений молодых инвалидов на брачное, репродуктивное поведение и установки, практики родительства, образование, здоровье.
Методическую основу исследования составил всероссийский анкетный опрос мужчин с приобретенной инвалидностью в возрасте от 18 до 35 лет, проведенный в 2025 году. Отсутствие полной информации о генеральной совокупности исследуемого объекта обусловило использование не вероятностной модели выборочной совокупности. Выборка сформирована по принципу целевого случайного отбора. Критериями отбора респондентов выступили возраст, наличие приобретенной инвалидности и место проживания. Общее количество опрошенных составило 419 человек, что обеспечивает ошибку выборки 5%. Полученная выборка позволяет делать обоснованные выводы о характеристиках исследуемой популяции и минимизирует риски статистических искажений на всю генеральную совокупность, в том числе с учетом многообразия форм приобретенной инвалидности. Гипотеза исследования: активизация системного взаимодействии государства, гражданского общества, семьи, бизнеса, усиление информационного компонента семейно-демографической государственной политики позволит сохранить и повысить ресурсный потенциал молодых мужчин с приобретенной инвалидностью: трудовую и социальную активность, здоровьесбережение, благополучное супружество и ответственное отцовство.
Научные результаты и дискуссия (Research Results
and Discussion). Результаты социологического опроса показали, что брачное поведение молодых мужчин с приобретённой инвалидностью характеризуется сочетанием традиционных семейных ориентаций и адаптационных стратегий, связанных с особенностями их социального положения. Более половины опрошенных (54,2 %) никогда не состояли в браке, около трети (28,8 %) находятся в зарегистрированном браке (Рисунок 1).
Рисунок 1. Семейное положение опрошенных молодых мужчин с приобретенной инвалидностью, n=419
Figure 1. Marital status of the surveyed young men with acquired disabilities, n=419
С
реди состоящих в браке подавляющее большинство (86,3%) находятся в первом браке, тогда как повторные браки встречаются значительно реже (13,7%). Среди тех, кто не состоит в браке, планы по вступлению в него распределяются преимущественно в возрастных группах от 25 до 29 лет (29,9%) и от 30 до 34 лет (33,3%), реже – в возрасте от 35 до 39 лет (20,7%). Небольшая часть респондентов (2,3%) заявила о намерении не вступать в брак, а часть затруднилась дать определённый ответ, что свидетельствует о вариативности установок.
Отношение к регистрации брака остаётся в целом традиционным: 72,1% опрошенных считают регистрацию брака необходимой, при этом 46,2% настаивают на её обязательности, а 63,6% связывают её с принятием решения о создании семьи. Вместе с тем треть респондентов (33,2%) допускают заключение брака после периода совместного проживания, что отражает смягчение брачных норм и постепенную институциональную гибкость. На момент исследования только 17,2% респондентов сообщили о наличии потенциальной партнёрши для создания семьи, тогда как 43,3% не имели такой возможности.
Смысл брака для опрошенных связан прежде всего с потребностью в эмоциональной и практической поддержке (30,8%), готовностью взять ответственность за жизнь супруги и детей (20,0%), а также с реализацией репродуктивных планов (20,5%). Несмотря на высокий процент не состоящих в браке, преобладающая ориентация на зарегистрированный брак и создание семьи с детьми указывает на значимость института семьи и формирование практик ответственного отцовства в данной социальной группе.
Анализ наличия детей показывает, что у трети респондентов уже есть дети: у 50,8% – один ребёнок, у 30,8% – двое, а у 18,4% – трое и более. У большинства (78,5%) дети рождены в зарегистрированном браке, что свидетельствует о сохранении приоритетов традиционной семейной модели; меньшая доля детей родилась в незарегистрированных союзах (9,6 %). Среди респондентов 9,6% находятся в разводе, 1,6% – вдовцы, 2,4% никогда не состояли в браке.
Таким образом, брачное поведение молодых мужчин с приобретённой инвалидностью характеризуется устойчивой ориентацией на брак и семью, при этом прослеживаются элементы модернизации брачных практик, отражающие адаптацию традиционных установок к новым социальным и личностным условиям. Данные результаты подтверждают наличие демографического потенциала в этой группе, который может быть реализован при условии создания благоприятных социальных, медицинских и экономических условий, способствующих формированию устойчивых семейных стратегий и реализации репродуктивных планов.
Анализ репродуктивного поведения молодых мужчин с приобретённой инвалидностью выявил устойчивую ориентацию на рождение детей, вне зависимости от наличия регистрации брака. Категорическое нежелание иметь детей встречается крайне редко, его выразили лишь 6,2 % опрошенных, что указывает на высокую ценность родительства в данной социальной
группе.
Практики рождения детей преимущественно связаны с созданием семьи, однако для значительной части респондентов регистрация брака не является обязательным условием: более половины (56,6 %) считают, что дети должны рождаться в зарегистрированном браке, треть допускают рождение детей без официального оформления отношений, 12,5 % полностью разделяют эту позицию, 11,5 % склоняются к ней частично), а каждый пятый (20,7 %) затруднился ответить на данный вопрос (Рисунок 2).
Рисунок 2. Желание иметь детей среди в оценках опрошенных молодых людей
с приобретенной инвалидностью, n=419
Figure 2. The desire to have children among surveyed young people with acquired disabilities, n=419
Планы родительства у респондентов, не имеющих детей, носят преимущественно среднесрочный характер: 31,2% связывают их с горизонтом 1-3 лет, 15,9 % – с периодом
4-6 лет. Ценность отцовства при этом связывается, прежде всего, с укреплением семейных отношений (35%), удовлетворением желания супруги иметь детей (33,4%) и стремлением избежать одиночества в старости (22,5%).
Отличительной особенностью ответов респондентов, уже имеющих детей, является выбор мотивов, связанных с продолжением рода, укреплением семьи и балансом в структуре семьи, включая желание иметь ребёнка другого пола (15,9%) или брата/сестру для уже имеющегося ребёнка (17,7%). Среди респондентов, не имеющих детей, 36,6% затруднились обозначить мотивы родительства, что отражает неустойчивость планов и неопределённость жизненных стратегий в этой части группы (Рисунок 3).
Дополнительные причины рождения детей связаны с представлениями об ответственном отцовстве, включающими желание продолжить род, реализовать себя в роли отца, сформировать полную семью. Вместе с тем на пути к реализации репродуктивных планов значимыми препятствиями остаются факторы, обусловленные как состоянием здоровья, так и социально-экономическими обстоятельствами. Четверть респондентов (25,2%) называют состояние здоровья, связанное с инвалидностью, как основное ограничение; 21,6% – недостаток материальных ресурсов для содержания и воспитания детей; 17,5% – отсутствие собственного жилья или неудовлетворительные жилищные условия; 17,0% – неуверенность в будущем. Более четверти (26,3%) не смогли назвать конкретные причины, затруднившись с ответом, что также указывает на неопределённость жизненных перспектив в части родительства.
Рисунок 3. Стимулы иметь детей в оценках молодых людей с приобретенной инвалидностью, n=419
Figure 3. Incentives to have children as assessed by young people with acquired disabilities, n=419
Таким образом, репродуктивное поведение молодых мужчин с приобретённой инвалидностью характеризуется сочетанием традиционных ценностей семьи и родительства с адаптацией этих установок к изменившимся социальным и физическим условиям. Наличие выраженного стремления к отцовству и готовности к созданию семьи свидетельствует о сохранении значимого демографического потенциала этой группы, который может быть реализован при условии устранения барьеров в области здоровья, материального обеспечения и социальной поддержки.
Здоровье молодых мужчин с приобретённой инвалидностью выступает ключевым условием формирования и реализации их демографического потенциала. В отличие от их сверстников без инвалидности, именно состояние здоровья становится для данной группы значимым препятствием как для реализации репродуктивных планов, так и для полноценного участия в социально-экономической жизни. Поскольку здоровье является базовым условием воспроизводства населения, любые ограничения жизнедеятельности, вызванные инвалидностью, снижают общий демографический вклад этой группы, повышают риски хронических заболеваний, преждевременной смертности и сокращают активный трудовой период, что непосредственно отражается на количественных и качественных характеристиках демографической структуры общества.
Структура инвалидности среди опрошенных характеризуется преобладанием лиц с инвалидностью третьей группы (49,7%), вторая группа составляет 34,5%, первая – 16%. Причины инвалидности демонстрируют сложную природу формирования данной социальной категории: около трети случаев связаны с травмами в результате военных действий, далее следуют соматические заболевания (17,1%), травмы в дорожно-транспортных происшествиях (16,3%) и травмы или отравления вследствие иных причин (13,9%). По характеру нарушений здоровья преобладают патологии опорно-двигательного аппарата (34,5%), соматические нарушения (12,7%), ампутации конечностей (11,7%), а также прочие заболевания (19,9%).
Анализ повседневных ограничений жизнедеятельности позволяет более точно охарактеризовать влияние состояния здоровья на социальную активность. Наиболее выраженными оказались ограничения трудовых функций: у 19,2% они оценены как выраженные, у 27,8% – как умеренные, у 32,2% – как незначительные. Ограничения мобильности варьируются от 18,7% (выраженные) до 28,5% (незначительные), тогда как трудности в бытовой жизни отмечают от 10,8% (выраженные) до 33,4% (незначительные). Вместе с тем наименее затронутыми сферами оказались межличностные взаимодействия, навыки самообслуживания и участие в общественной жизни, что демонстрирует наличие у данной группы сохраняющегося потенциала социальной интеграции (Таблица).
Таблица
Оценка молодыми инвалидами с приобретенной инвалидностью ограничений
в повседневной привычной жизни, %
Table
Assessment of limitations in everyday life by young people with acquired disabilities, %
Ограничения / Restrictions | Незначительные ограничения/ Minor restrictions | Умеренные ограничения/ Moderate restrictions | Выраженные ограничения/ Expressed limitations | Нет ограничений/ No restrictions
|
Мобильность/ Mobility | 28,5 | 24,1 | 18,7 | 28,7 |
Самообслуживание / Self-service | 32,4 | 20,8 | 9,9 | 36,9 |
Бытовая жизнь/ Everyday life | 33,4 | 24,1 | 10,8 | 31,7 |
Межличностные взаимодействия/ Interpersonal interactions | 31,1 | 17,5 | 7,7 | 43,7 |
Общественная активность/ Social activity | 28,3 | 22,4 | 12,6 | 36,7 |
Трудовые функции/ Labor functions | 32,2 | 27,8 | 19,2 | 20,9 |
Дополнительный анализ ограничений в повседневной жизни в зависимости от заболевания (нарушенных функций) существенно расширил оценку состояния здоровья молодых мужчин с приобретенной инвалидностью.
Нарушения выполнения трудовых функций, по оценкам опрошенных молодых людей с приобретённой инвалидностью, в значительной степени зависят от выраженности функциональных ограничений. Большинство респондентов указали на наличие умеренных ограничений, прежде всего среди лиц с сочетанными нарушениями (50,0%), а также с нарушениями речи (50,0%) и слуха (45,5%). Выраженные ограничения трудовой деятельности отметила примерно треть опрошенных с различными формами нарушений здоровья, включая интеллектуальные нарушения (35,0%), ампутации конечностей (27,7%), нарушения опорно-двигательного аппарата (25,5%) и сочетанные нарушения (25,5%). В то же время отсутствие ограничений трудовых функций чаще отмечали респонденты с нарушениями речи (50,0%) и зрения (45,8%).
Оценка ограничений мобильности показала преобладание незначительных и умеренных нарушений. Выраженные ограничения, что ожидаемо, чаще фиксировались у молодых людей с ампутациями конечностей (17,0%) и нарушениями опорно-двигательного аппарата (14,1%). Незначительные ограничения отмечались у респондентов с сочетанными нарушениями (45,8%), ампутациями конечностей (42,6%) и соматическими заболеваниями (39,2%). Умеренные ограничения мобильности чаще указывались лицами с интеллектуальными (35,0%), эмоционально-волевыми (33,3%) нарушениями и нарушениями опорно-двигательного аппарата (31,1%). В то же время отсутствие ограничений мобильности преимущественно отмечали респонденты с нарушениями речи (66,7%), слуха (63,6%), соматическими заболеваниями (47,1%) и нарушениями зрения (45,8%).
Респонденты с нарушениями опорно-двигательного аппарата и ампутациями конечностей по сравнению с другими группами чаще сообщали о трудностях в повседневной (бытовой) деятельности. Незначительные ограничения в этой сфере указали 34,6% лиц с нарушениями опорно-двигательного аппарата и 42,6% – с ампутациями конечностей; умеренные ограничения – 31,9% и 30,3% соответственно. Для сравнения, отсутствие подобных ограничений чаще отмечали респонденты с эмоционально-волевыми нарушениями (66,7%), а также с нарушениями речи (50,0%) и слуха (45,5%).
Ограничения в сфере межличностного взаимодействия наиболее выражены у респондентов с эмоционально-волевыми (33,3%) и интеллектуальными нарушениями (20,0%). При этом как незначительные данные ограничения оценили 33,3% и 30,0% представителей указанных групп соответственно.
Результаты исследования свидетельствуют о том, что характер и степень ограничений жизнедеятельности у молодых людей с приобретённой инвалидностью существенно варьируются в зависимости от типа нарушений здоровья. Наиболее выраженные ограничения трудовой деятельности, мобильности и повседневной активности характерны для лиц с нарушениями опорно-двигательного аппарата, ампутациями конечностей и интеллектуальными нарушениями. В то же время респонденты с нарушениями речи, слуха и зрения чаще отмечают отсутствие или незначительную выраженность ограничений.
Особое внимание обращает на себя тот факт, что эмоционально-волевые и интеллектуальные нарушения в большей степени затрудняют межличностное взаимодействие, что может негативно сказываться на социальной адаптации. В целом полученные данные подчеркивают необходимость дифференцированного подхода к разработке мер социальной и комплексной реабилитации с учетом специфики функциональных ограничений различных групп инвалидности.
Значимость здоровья в социальном аспекте определяется не только индивидуальными биомедицинскими показателями, но и эффективностью системы государственной поддержки, включая меры медицинской, профессиональной и социальной реабилитации. Выявленные ограничения подчеркивают необходимость развития комплексных программ медицинской, социальной и профессиональной реабилитации, способных компенсировать влияние инвалидности, продлить активный жизненный период и, как следствие, увеличить вклад данной группы в демографическое развитие страны.
Зарубежные исследования показывают, что доступность комплексных реабилитационных услуг повышает уровень занятости, улучшает социальную адаптацию и способствует формированию устойчивых семейных стратегий у молодых людей с инвалидностью (World Bank , 2022).
Здоровье этой группы населения становится не только личным ресурсом, но и индикатором качества государственного управления в сфере демографической политики, отражающим способность общества интегрировать уязвимые группы в процессы воспроизводства населения и социального развития. В долгосрочной перспективе обеспечение высокого уровня здоровья и доступности реабилитационных услуг для молодежи с приобретённой инвалидностью является необходимым условием укрепления демографического потенциала и повышения конкурентоспособности страны (World Health Organization, 2023).
Современные концепции социальной и демографической политики подчёркивают, что сохранение и повышение ресурсного потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью – включая трудовую и социальную активность, здоровьесбережение, благополучное супружество и ответственное отцовство – возможны лишь при формировании системного взаимодействия между государством, гражданским обществом, семьёй и бизнесом и усилении информационного компонента семейно-демографической политики.
В частности, Всемирная организация здравоохранения в рамках концепции community-based rehabilitation (CBR) определяет мультисекторный подход как базовый механизм улучшения условий жизни и включения людей с инвалидностью в общество, обеспечивающий доступ к здравоохранению, образованию, занятости и социальным услугам посредством взаимодействия государства, местного сообщества и семейных структур.
В Российской Федерации в соответствии с международными стандартами формируется система комплексной реабилитации для инвалидов, в рамках реализации Федерального Закона № 651-ФЗ, вступившего в силу с 01.03.2025. Для современного подхода к комплексной реабилитации принципиально важен её обновлённый состав, который в настоящее время включает медицинскую реабилитацию, профессиональную, социальную, социокультурную, физическую реабилитацию и абилитацию, а также оказание протезно-ортопедической помощи и обеспечение инвалидов техническими средствами реабилитации. В современной практике работы уже внедряется комплексный подход к реабилитации (Физическая и реабилитационная медицина, 2025). Для социологии управления важно отметить, что социальная реабилитация, согласно закону, охватывает социально-средовую, социально-педагогическую, социально-психологическую, социально-бытовую реабилитацию и социальную занятость.
Бизнес-сектор и практика корпоративной социальной ответственности (CSR) играют важную роль через создание инклюзивных рабочих мест. Исследование крупных корпораций показывает, что усилия по найму людей с инвалидностью часто остаются недостаточными, но их развитие может существенно способствовать профессиональной и социальной интеграции и укреплению самооценки уязвимых групп в том числе молодых людей с приобретенной инвалидностью (Xu, 2021).
Бизнес-инициативы в России, включая пилотные программы банка Тинькофф, ретейлера «Магнит» и отраслевые мероприятия показывают реальные шаги по интеграции людей с инвалидностью в экономическую деятельность, создавая модели взаимодействия бизнеса и государства в создании рабочих мест и адаптации рабочих условий труда.
Международные экономические отчёты демонстрируют, что инклюзивная занятость приносит предприятиям реальные преимущества: повышенную эффективность, инновационность и социальную устойчивость,. Это усиливает эффективность мер семейной и демографической политики, направленных на укрепление родительства и семейного благополучия.
В научных публикациях Е. В. Кулагиной (Кулагина, 2024, 2025) рассматриваются результаты активной политики занятости лиц с инвалидностью в государствах благосостояния, анализируются приоритеты и социальный эффект таких мер как снижение барьеров трудоустройства и укрепление устойчивости занятости (Кулагина, 2024, 2025).
Также существует подтверждение того, что community-based inclusive development (CBID) – эволюция CBR – требует активного участия гражданского общества, НКО и сообществ инвалидов для достижения социального включения и обеспечения доступа к правам и услугам (Bachfischer A. et al., 2023). Возрастающая значимость информационного компонента проявляется через мониторинг, общественные кампании и развитие инклюзивных норм, что усиливает влияние демографической политики на поведение и установки общества.
Государственные и общественные диалоги, прошедшие на сессии ПМЭФ 2023 года и ПМЭФ 2025 года подчёркивают важность диалога между властью, бизнесом и медиа для формирования инклюзивного общества и повышения человеческого потенциала России.
Российские инициативы последних лет демонстрируют продвижение от разрозненных мер к комплексной системе, в рамках которой синергия государства, бизнеса, НКО и информационных кампаний становится ключом к раскрытию демографического и ресурсного потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью.
Современные социально-демографические подходы показывают, что раскрытие демографического потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью возможно только при системной координации государства, бизнеса, гражданского общества и семей. Международные концепции (CBR, CBID) и российские реформы комплексной реабилитации создают институциональные условия для интеграции этой группы в образование, занятость, социальную и семейную жизнь. Развитие инклюзивного найма, корпоративной ответственности и информационных кампаний усиливает эффект семейной политики, снижает барьеры, укрепляет стабильность семей и способствует повышению участия молодых мужчин с инвалидностью в социально-экономическом развитии и демографической устойчивости страны.
Заключение (Conclusions). Проведённое исследование позволило установить, что демографический потенциал молодых мужчин с приобретённой инвалидностью в значительной мере определяется комплексом факторов, включающих состояние здоровья, репродуктивные установки, брачное поведение и практики родительства. Полученные результаты подтверждают, что несмотря на физические ограничения и социальные барьеры, данная группа сохраняет высокую ценность семейных отношений, ориентирована на создание семьи и рождение детей, что формирует значимый резерв демографического развития страны.
Состояние здоровья остаётся ключевым условием реализации этого потенциала: ограничения жизнедеятельности, связанные с инвалидностью, препятствуют полноценному участию в трудовой, семейной и общественной жизни, снижая общий вклад в воспроизводство населения. Вместе с тем доступность комплексной медицинской, социальной и профессиональной реабилитации способна значительно повысить уровень занятости, социальную интеграцию и реализовать установки ответственного отцовств, и укрепления института многопоколенной традиционной семьи как принципиально важного ресурса для обеспечения национальной и демографической безопасности Российской Федерации.
Оценка демографического потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью позволяет рассматривать данную социально-демографическую группу как значимый, но недостаточно реализованный ресурс воспроизводства населения и развития ресурсного потенциала. Анализ эмпирических данных свидетельствует о том, что демографический потенциал данной группы носит противоречивый характер, сочетая в себе как выраженные ограничения, обусловленные состоянием здоровья и социально-экономическими барьерами, так и устойчивые ориентации на семейно-репродуктивное поведение.
В контексте воспроизводственного компонента демографического потенциала установлено, что молодые мужчины с приобретённой инвалидностью демонстрируют высокую ценность института семьи и родительства. Несмотря на то, что более половины респондентов не состоят в браке (54,2%), значительная их часть ориентирована на вступление в брак в среднесрочной перспективе, преимущественно в возрастных группах 25-34 лет. При этом доминирует установка на официальную регистрацию брака (72,1%), что указывает на сохранение традиционной модели семейного поведения.
Репродуктивные установки также характеризуются выраженной позитивной направленностью: лишь незначительная доля опрошенных (6,2%) заявляет о нежелании иметь детей. Наличие детей у трети респондентов и преобладание практики рождения детей в зарегистрированном браке (78,5%) свидетельствуют о сохранении нормативной модели семейного воспроизводства. Вместе с тем наблюдается определённая трансформация семейных установок, проявляющаяся в допущении рождения детей вне официального брака, что отражает адаптацию к современным социальным условиям.
Существенным элементом оценки демографического потенциала выступает состояние здоровья как базовый ограничитель его реализации. Полученные данные демонстрируют, что функциональные ограничения затрагивают прежде всего сферу трудовой деятельности, мобильности и повседневной активности. Выраженные и умеренные ограничения трудовых функций отмечаются почти у половины респондентов, что снижает их экономическую самостоятельность и, как следствие, влияет на возможности создания семьи и рождения детей.
Структура инвалидности показывает преобладание нарушений опорно-двигательного аппарата, ампутаций конечностей и соматических заболеваний, что обуславливает различия в степени ограничений жизнедеятельности. При этом менее затронутыми остаются сферы межличностного взаимодействия и самообслуживания, что указывает на сохранение социального и коммуникативного потенциала данной группы.
Анализ факторов, ограничивающих реализацию демографического потенциала, выявил их комплексный характер. К числу ключевых барьеров относятся состояние здоровья (25,2%), недостаток материальных ресурсов (21,6%), неудовлетворительные жилищные условия (17,5%) и неуверенность в будущем (17,0%). Указанные факторы формируют ситуацию отложенного родительства и снижают вероятность реализации репродуктивных планов в полном объёме.
Важным аспектом является также наличие значительной доли респондентов, испытывающих неопределённость в отношении своих жизненных стратегий, что проявляется в затруднениях при формулировании мотивов родительства и планов создания семьи. Это свидетельствует о нестабильности жизненных траекторий и указывает на необходимость институциональной поддержки, направленной на формирование устойчивых социальных и демографических практик.
С позиции структурного компонента демографического потенциала данная группа обладает значительным ресурсом за счёт принадлежности к трудоспособному возрасту. Однако его реализация ограничена снижением уровня занятости и трудовой активности вследствие инвалидности. В то же время сохранение социальных навыков, ориентация на семейные ценности и наличие репродуктивных установок создают предпосылки для повышения вклада данной группы в демографическое развитие при условии эффективной социальной политики.
Таким образом, демографический потенциал молодых мужчин с приобретённой инвалидностью может быть охарактеризован как латентно высокий, но институционально ограниченный. Его реализация напрямую зависит от эффективности механизмов медицинской, социальной и профессиональной реабилитации, уровня материального благополучия и доступности инфраструктуры поддержки семьи. Включение данной группы в активную демографическую и социально-экономическую политику позволяет рассматривать её не только как объект социальной защиты, но и как стратегический ресурс воспроизводства населения и укрепления демографической безопасности государства.
Перспективы дальнейшего изучения демографического потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью связаны с необходимостью углубления как теоретико-методологического, так и эмпирического анализа данной социально-демографической группы. Полученные результаты формируют основу для расширения исследовательской повестки, направленной на комплексное понимание механизмов реализации демографического потенциала в условиях трансформации института семьи, рынка труда и социальной политики. Дополнительно следует отметить, что необходим региональный анализ, учитывающий дифференциацию социально-экономического развития субъектов Российской Федерации, доступность инфраструктуры реабилитации и уровень развития инклюзивной среды. Сравнительные исследования позволят выявить территориальные различия в реализации демографического потенциала и определить наиболее эффективные управленческие практики. Отдельного внимания требует углублённое изучение институциональных факторов, включая влияние государственной демографической политики, программ комплексной реабилитации, механизмов поддержки занятости и семей с детьми. Оценка эффективности действующих мер позволит перейти от декларативных подходов к формированию доказательной социальной политики, ориентированной на повышение качества жизни и демографической активности данной группы.
Таким образом, перспективы исследования связаны с переходом к междисциплинарному и многоуровневому анализу, объединяющему демографические, социологические и экономические подходы. Это создаёт основу для формирования научно обоснованных управленческих решений, направленных на раскрытие демографического потенциала молодых мужчин с приобретённой инвалидностью как важного ресурса национального развития.
Благодарности
Публикация подготовлена при финансовой поддержке Российского научного фонда, грант № 25-28-00140.
Список литературы
Карачурина, Л. Б., Мкртчян Н. В. Базовая социальная инфраструктура в населенных пунктах России и динамика численности их населения // Социологические исследования. 2025. № 5. С. 109-124. DOI: 10.31857/S0132162525050107. EDN: HMIYGA.
Карпов В. В., Петренко К. В. Демографический потенциал как составной элемент экономической безопасности региона // Вестник Сибирского государственного автомобильно-дорожного университета. 2018. Т. 15, № 5 (63). С. 788-799. EDN YNMBFB.
Кулагина Е. В. Занятость лиц с инвалидностью: возможности, приоритеты и результаты активной политики в государствах благосостояния. Часть первая // Социологическая наука и социальная практика. 2024. Т. 12, № 4. С. 46-64. DOI: 10.19181/snsp.2024.12.4.3. EDN: ZIPDCI.
Кулагина Е. В. Социальное обеспечение лиц с инвалидностью: доступность для граждан трудоспособного возраста. Часть 2. // Социологическая наука и социальная практика. 2022. Т. 10, № 4. С. 8-27. DOI: 10.19181/snsp.2022.10.4.9280. EDN: YKZUFE.
Ростовская Т. К. О разработке Стратегии действий по сбережению мужчин и поддержке ответственного отцовства: авторский взгляд // Вестник Южно-Российского государственного технического университета (НПИ). Серия: Социально-экономические науки. 2023. Т. 16, № 1. С. 40-47. DOI: 10.17213/2075-2067-2023-1-40-47. EDN: CSRWYY.
Ростовская Т. К., Золотарева О. А. Профессиональный стандарт «демограф» как ключевой механизм управления развитием кадрового потенциала в области народосбережения // Социологическая наука и социальная практика. 2022. Т. 10, № 1 (37). С. 128-142. DOI: 10.19181/snsp.2022.10.1.8865. EDN: URGDIW.
Ростовская Т. К., Кучмаева О. В., Васильева Е. Н. Многодетная семья в современном российском обществе: демографический аспект // Вопросы управления. 2024. № 3 (88). С. 9-23. DOI: 10.22394/2304-3369-2024-3-9-23. EDN: JZPLJE.
Ростовская Т. К., Наберушкина Э. К. Молодые мужчины с приобретенной инвалидностью: разработка исследовательского проекта // Вестник Южно-Российского государственного технического университета (НПИ). Серия: Социально-экономические науки. 2024. Т. 17, № 1. С. 99-109. DOI 10.17213/2075-2067-2024-1-99-109. EDN: QVQFMY.
Ростовская Т. К., Фомина О. Е., Рочева Я. С. Современные отечественные и зарубежные парадигмы социальной работы и реабилитации мужчин с инвалидностью, включая участников специальной военной операции: научный обзор // Экология человека. 2025. Т. 32, № 6. С. 377-389. DOI: 10.17816/humeco643579. EDN: NDYQZA.
Рыбаковский О. Л., Таюнова О. А. Демографический потенциал: из истории понятия // Народонаселение. 2019. № 2. С. 17-25. DOI: 10.24411/1561-7785-2019-00012. EDN: ZHTKVM.
Социально-демографический потенциал российской молодёжи: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, Ялта, 22-24 апреля 2021 года. Ялта: Федеральный научно-исследовательский социологический центр Российской академии наук, 2021. 189 с. ISBN 978-5-89697-348-5. DOI: 10.19181/conf.978-5-89697-348-5.2021. EDN: NEXYDC.
Физическая и реабилитационная медицина: Национальное руководство. Краткое издание / Г. Р. Абусева, В. А. Бадтиева, А. В. Барсуков [и др.]. Москва: ГЭОТАР-Медиа, 2025. 704 с. ISBN 978-5-9704-9011-2. DOI: 10.33029/9704-9011-2-PRM-2025-1-704. EDN: YLUEHG.
Bloom D. E., Canning D., Sevilla J. The Demographic Dividend: A New Perspective on the Economic Consequences of Population Change. RAND, 2003.
Lee R., Mason A. Population Aging and the Generational Economy: A Global Perspective. Cheltenham: Edward Elgar, 2011.
UNFPA. Operationalizing the Demographic Dividend: A Framework for Policy and Program Analysis. New York: UNFPA, 2016.
United Nations, Department of Economic and Social Affairs. World Population Prospects 2024: Methodology. New York: UN DESA, 2024.
World Bank. Inclusion Matters: The Foundation for Shared Prosperity. Washington, DC: World Bank, 2022.
World Health Organization. Disability and health. Geneva: WHO, 2023.
XU M. Employment of people with disabilities in corporate social responsibility efforts: Large corporates’ role //The Palgrave Handbook of Global Social Problems. Cham: Springer International Publishing, 2021. С. 1-15.
Bachfischer A. et al. Implementing community based inclusive development for people with disability in Latin America: a mixed methods perspective on prioritized needs and lessons learned //International Journal for Equity in Health. 2023. Vol. 22, №. 1. С. 147.