Введение (Introduction). Репродуктивное поведение студенческой молодежи в научном дискурсе принято рассматривать в фокусе «действий и отношений», опосредующих жизненный выбор молодых людей (Борисов, 1970: 8). Полюсами данного выбора становится решение о рождении первого и последующих детей, или полный отказ от родительства. Рассматривая репродуктивное поведение через призму социального аспекта воспроизведения молодежью репродуктивных установок важно отметить вариативность существующих репродуктивных моделей. По мнению Э. Р. Галиевой, «современные репродуктивные модели реализуются в массовых масштабах … <определяя> отношение к новым репродуктивным сценариям» (Галиева, 2021: 12). Теория репродуктивного поведения позволяет идентифицировать не только доминирующие среди разных социальных групп репродуктивные намерения, но и определить связь поведения (действия) с потребностями молодых людей в деторождении, устойчивостью их репродуктивных установок (Трусова, 2021: 115). Таким образом, полагаем, что данный процесс перехода от репродуктивного намерения к воспроизводству модели репродуктивного поведения, позволяет рассматривать репродуктивные установки молодежи на планирование и рождение детей как ее основу.

Отмеченный Ю. А. Зубок и Н. А. Селиверстовой критический дискурс в отношении категорий «ценность – установка», в контексте нашего исследования представляет особый интерес. «… в некоторых случаях предрасположенность к действию подменяется потребностью … В то время как потребность является пусковым механизмом для формирования установки» (Зубок, Селиверстова, 2024: 113). Опираясь на данный тезис, можно предположить, что репродуктивные установки молодежи определяются устойчивой необходимостью, желательностью определенных действий, связанных с планированием семьи и рождением детей. При этом социальный базис, инкорпорированный в установки молодежи на вступление в брачные отношения и рождение определенного количества детей, может рассматриваться вторичным по отношению к потребностям молодежи.

Развивая сделанный вывод, справедливо заметить, что на формирование репродуктивных установок влияет совокупность факторов, включая социокультурные детерминанты российского общества, субъективно разделяемые ценности и жизненные смыслы. Изучение опыта студенческих семей позволило группе российских авторов под руководством Т. К. Ростовской выделить ключевых субъектов, призванных поддерживать традиционную модель репродуктивного поведения: родительская семья и социальные институты (образование, религия, СМИ), чьё влияние направлено на закрепление у молодого поколения социально одобряемых репродуктивных установок и практик (Ростовская и др., 2024). Вместе с тем расширение социально приемлемых для молодежи паттернов поведения в сфере брака и рождения детей свидетельствует о наличии иных детерминант репродуктивного выбора.

Внимание ученых и властных структур к репродуктивным установкам студенческой молодежи обусловлено ее восприятием как ресурса решения демографических проблем, воспроизводства населения, обеспечения устойчивости социальной структуры российского общества. Справедливо заметить, что студенческий статус достаточно часто связывают с необходимостью выбора молодежью карьерного пути, решения проблем с трудоустройством и началом самостоятельной взрослой жизни. Однако стоит согласиться с выводом, сделанным в работе П. А. Амбаровой и Г. Е. Зборовского, что в этот период молодым людям приходится принимать и более сложные решения, связанные созданием семьи и осознанным родительством (Амбарова, Зборовский, 2022).

Несмотря на актуальность изучения репродуктивных установок студенческой молодежи, эмпирическое поле данной проблематики весьма мозаично. В ряде исследований, делается заключение об ориентации молодежи на малодетность, приемлемость добровольной бездетности как предпочтительного репродуктивного выбора молодого поколения (Поленова и др., 2023: 766). В противовес данному выводу можно привести установленную зависимость, где численность детей в родительской семье пропорциональна желаемому количеству детей (Ростовская и др., 2024: 43). В обзорном докладе О. А. Александровой, отмечается тренд на расширение благополучной многодетности. При этом «ценность родительства высока у всех, но особенно молодежь хочет видеть в супругах надежных помощников в воспитании детей … что касается установки на бездетность, то обычно она связана с травмами в детско-родительских отношениях» (Александрова, Ярашева, 2024: 194).

Анализ зарубежного эмпирического материала (опрос проводился среди женщин 20-29 лет провинции Ирана), показал, что репродуктивные установки девушек имеют статистически значимую связь с такими переменными, как возраст, уровень образования и социально-экономический статус (Rezaei и др., 2023: 545). Схожие выводы сделаны на основе опроса 395 девушек-студентов Медицинского университета Пловдива в Республике Болгария. Дизайн исследования строился на установлении статистически значимых зависимостей между репродуктивными установками девушек и репродуктивным поведением их матерей. Так установлены схожие выборы в части возраста вступления в брак и рождения первого ребенка. На репродуктивные установки дочерей также оказывали влияние уровень образования матерей и их материальное положение (Taneva, Kirkova, 2020).

Таким образом, формирование репродуктивных установок студенческой молодежи становится сегодня значимым объектом для изучения в отечественном и зарубежном дискурсе. Однако некоторая мозаичность эмпирического материала требует уточнения как терминологического ряда, так и условий / факторов их формирования в контексте современных российских реалий.

В контексте данного исследования предлагается опираться на достаточно распространенное в отечественном научном дискурсе определение репродуктивной установки, как сформированной под воздействием внешних условий (социальных норм, опыта, общественных ценностей) внутренней готовности индивида к рождению определенного количества детей. Для уточнения места категории «репродуктивная установка» в общем терминологическому ряду, иллюстрирующим поведение молодежи в части планирования и рождения детей приведен Рисунок 1.

Методология и методы (Methodology and Methods). Цель исследования заключается в определении репродуктивных установок студенческой молодежи, выявлении условий и факторов их формирования.

Ключевым методом исследования выбран анкетный опрос студентов (N=475, весна 2025 г.). Выборка целевая, рекрутирование респондентов осуществлялось посредством онлайн-рассылки анкеты в студенческие чаты. В качестве площадок исследования выступили: Финансовый университет при Правительстве РФ (Финуниверситет), Российский государственный социальный университет (РГСУ), Московский автомобильно-дорожный государственный технический университет (МАДИ). Исследование носит характер пилотажного и использовалось для апробации инструментария.

В качестве объекта изучения выступает студенческая молодежь, что позволило сфокусировать исследовательское внимание на возрастной когорте молодых людей 18-23 лет. Выбор эмпирического объекта обусловлен рядом причин: во-первых, возрастной диапазон респондентов иллюстрируется точкой входа во «взрослую» жизнь. Достижение совершеннолетия позволяет вступать в брак, реализовывать предпочтительные семейные и репродуктивные стратегии. Как правило, возраст до 23 лет – это также возраст формирования устойчивых убеждений в части брачного поведения и рождения первого ребенка, если не на практике, то как значимого компонента своей будущей жизни после окончания вуза. Во-вторых, наличие статуса студента формирует поливариативность жизненных стратегий молодежи, что представляет особый интерес для нашего исследования. Продолжить образование, начать карьерный путь, выбрать партнера для семейной жизни – становятся главными вопросами, которые волнуют молодых людей (Григорьева, 2020) и задают детерминанты репродуктивного поведения в данной социально-демографической группе. И, в-третьих, обращение к мнению студенческой молодежи, позволило охватить, молодых людей из разных регионов, которые приехали в столицу получать высшее образование (37,5% – проживают в Москве, 62,5% – приехали на обучение из других регионов РФ). Таким образом, мнение негомогенной группы респондентов способно более полно проиллюстрировать семейные установки и особенности репродуктивного поведения молодого поколения.

Социально-демографический портрет респондентов представлен следующими пропорциями: 45,9% – девушки, 54,1% – юноши, что в целом соответствует гендерным пропорциям россиян в данном возрастном сегменте. 23,6% респондентов проходят обучение на специалитете (МАДИ) и 72,4% – на бакалавриате (Финуниверситет, РГСУ, МАДИ). Распределение по курсам обучения равномерно без значительного перевеса. Все респонденты – студенты очной формы обучения, не состоящие в браке, не имеющие детей.

Для уточнения ряда аспектов в собранных данных использовался метод полуструктурированного интервью. В качестве информантов выступили студенты, принимавшие участие в анкетном опросе (n=10, таблица). В заключительной части анкеты, студентам было предложено оставить отклик, в случае наличия желания дать уточнения по вопросам формирования репродуктивных установок. Таких откликов было получено 27, из них производился рекрутинг информантов методом личного обращения. После решения организационных вопросов (временной доступности, удобства проведения интервью), а также соблюдения принципа разнообразия (представительство юношей и девушек разных возрастов, разных курсов обучения, уровня образования) были отобраны 10 информантов для участия в качественном исследовании.

Гайд интервью включал в себя блоки вопросов, посвященных установлению условий, рассматриваемых студенческой молодежью как благоприятных для рождения детей; установлению факторов, которые оказывают влияние на их репродуктивный выбор (например, построение карьеры, давление / признание общества, оптимизм /неуверенность в завтрашнем дне); отношение к типам репродуктивного поведения (осознанная бездетность, аборт, ЭКО).

Научные результаты и дискуссия (Research Results and Discussion). Согласно полученным данным, для большинства опрошенных (53,3%) свойственно планирование первого ребенка в отложенной перспективе (через 6 лет и более). Полученные ответы коррелируют с выбором респондентов предпочтительного / идеального возраста для рождения первого ребенка, который приходится на 28-29 лет. Схожий дизайн исследования представлен в работе Р. Р. Гариповой и В. О. Кузнецова, однако полученные ими результаты демонстрируют более низкий возрастной порог в 23-26 лет. Возможное отличие связано, на наш взгляд, c постановкой вопроса: возраст «оптимальный для появления первого ребенка у женщины» (Гарипова, Кузнецов, 2024: 35). Среди мужской части респондентов (вопрос мог быть задан, как: «… появление первого ребенка у мужчины») данный возраст, как правило, выше в виду приоритета достижения экономической независимости, материальной стабильности.

Результаты авторского исследования показали, что 14,7% студентов не планируют заводить детей. Несмотря на достаточно высокую долю опрошенных (в контексте демографических последствий данного репродуктивного выбора), которые высказали позицию добровольной бездетности, стоит учитывать распределение ответов в зависимости от возраста студентов. Бóльшая доля не планирующих в будущем детей приходится на 18-летних студентов и с увеличением возрастного порога несколько снижается. Данная зависимость не позволяет однозначно отнести не планирующих иметь в будущем детей респондентов к «чайлдфри», так как получение жизненного опыта и психологическая зрелось молодежи способствуют формированию новых потребностей и смене первичных репродуктивных установок.

Весьма оптимистичным в данном контексте выглядит стремление большинства респондентов завести в будущем двоих (51,9%) и более (15,6%) детей. Следует отметить, что тенденция на «увеличение» рождаемости становится трендом современного российского общества. По оценкам ВЦИОМ, к 2025 году среди россиян среднее ожидаемое количество детей выросло до 2,4 (vs 1,9 в 2005 г.), а среднее желаемое – до 3,2 (vs 2,4 в 2005 г.).

В ходе исследования были систематизированы условия, благоприятные для реализации репродуктивных установок студенческой молодежи (Рисунок 2). В первую группу вошли «базовые», наличие, которых признается большинством студентов в качестве обязательного условия для рождения ребенка. Примечательно, что «брак» (65,3%)», «любовь» (56,6%) и «наличие надежного партнера» (88,6%) не стали для молодежи синонимами, скорее разными условиями, где первые, хоть и предпочтительны, но не обязательны для рождения ребенка.

В ходе интервью информантам предлагалось пояснить сделанный выбор, что позволило установить разницу в трактовке благоприятных условий среди юношей и девушек.

Материальное положение. Девушки – финансовая независимость, накопления: «мне нужна подушка безопасности, если рожать, то должны быть накопления, мои личные»; «возможность вернуться к работе, если не будет хватать… в никуда, нет, как можно так рожать, потом побираться у мужа будешь. Хотя может и повезет и все хорошо <будет>, но рисковать не хочется». Вариации данных реплик были представлены у большинства девушек-информантов, однако отмечается артикуляция и патерналистской позиции: «планирую сидеть на шее у мужа (смеется), не работать ни до родов, ни после». Юноши – наличие постоянной работы, совместный финансовый вклад: «ну, я работаю, она… как-нибудь справимся, думаю всегда можно заработать, на <содержание> одного ребенка точно»; «наличие работы, наверное, это главное, чтобы чувствовать себя стабильно, хорошо зарабатывать».

Наличие жилья. Девушки – в приоритете отдельное проживание, аренда: «только не со свекровью! … если семья, то отдельно»; «пусть лучше аренда, чем ипотека, снимать можно, где будет удобнее, не привязан… но, если родители дадут квартиру, не буду против (смеется)»; «только не с мамой мужа, со своей может быть и да, недолго, но не с ней <свекровью> … все эти сыночки-корзиночки не будут нормальными отцами, пока сами от маминой юбки не оторвутся». Юноши – совместное проживание с родителями, собственное жилье: «поначалу можно с родителями пожить, не проблема, и ей <матери ребенка> легче, помогут там, подскажут, что как»; «пока своего жилья не будет ребенка не стоит заводить, пожить с женой можно и с родителями, но с ребенком – это будет уже не удобно, наверное, … со съемом не хочется заморачиваться, нужно уже как это … свой дом построить, дерево там посадить или как говорят?».

Наличие надежного партнера. Стоит отметить, что в ходе интервью студенты придерживались единого мнения, трактуя «надежность партнера» как равноправность участия в воспитании детей, разделение общих ценностей и жизненных смыслов. Однако в рассуждениях юношей-информантов конкретизация данного положения в контексте репродуктивного поведения не производилась. Девушки – неоднозначность в вопросе рождения ребенка в браке, общие ценности: «много таких историй <когда мужчина бросает с детьми>, но я и одна рожу, если буду знать, что смогу сама поднять <ребенка>»; «раньше бы сказала, что обязательно в браке, но сейчас, наверно, нужно быть уверенным в общих ценностях, что он будет любить ребенка, брак не гарантирует этого. К тому же, если вдруг <забеременела>, что бежать сразу расписываться, просто потому что надо?», «хотелось бы в браке, у меня все-таки цепочка такая: замуж, ребенок, но разводов столько, что хочешь не хочешь, а задумаешься». Юноши – ребенок в браке, традиционная модель репродуктивного поведения: «ребенок должен быть в браке, если планируешь все… если случайно, то, наверное, не хотели его, не скажу точно, что за аборт, но если я не вижу ее своей женой, то и матерью своих детей уж точно»; «когда уже совместно живешь и как семья, хоть и гражданским <браком>, но эти случайные беременности, не готов к такому, когда будем готовы, спланируем».

Можно предположить, что молодежь в силу возраста демонстрирует некоторую категоричность своей позиции, тогда как в среднем возрастном сегменте распределение ответов в большей степени соответствует традиционному видению роли брака, семьи и детей. К примеру, в исследовании российских авторов, на основе оценки логит-регрессий доказывается, что «вероятность выбора семьи и детей главным <приоритетом> в жизни выше среди … женщин, а также среди лиц, состоящих в браке… С увеличением возраста вероятность выбора семьи и детей главным в жизни возрастает» (Калабихина и др., 2024:172).

Обобщая ответы информантов (Рисунок 3) с определенной долей допущения можно заметить, что характерные черты репродуктивных установок у юношей и девушек частично не совпадают. В традиционных обществах проживание женщины в кругу семьи гарантировало поддержку и помощь в воспитании детей, облегчение хозяйственных проблем и ведение быта. Однако делить с родителями жилье, молодые девушки не совсем готовы, в отличии от юношей, которые воспринимают данные практики не как ущемление самостоятельности (статус главы семейства), а как гарантированный формат заботы о своих нуждах.

Для женщин также трансформировалась значимость официального брака как гаранта долгосрочности совместной жизни, где первоочередным «требованием» становится не официальный статус, а общность ценностных координат. Схожие выводы сделаны в других исследованиях, сфокусированных на изучении брачного поведения средней возрастной группы: «… успешный брак, имеет четкую ассоциацию со степенью духовного родства, взаимопонимания при непременном удовлетворении индивидуальных потребностей каждого из супругов» (Рогач, Фролова, 2024: 115). В свою очередь, юноши рассматривают рождение детей как следствие семейной жизни и вопросы духовной близости в ходе интервью отдельно ими не затрагивались. При этом, исследование А. П. Малыгиной и В. П. Иванова, показало большую адаптивность мужчин к трансформации гендерных ролей в семье, чем это принято полагать: «чем в большей степени роль воспитания детей выполняется мужем, и в меньшей степени женой, тем выше удовлетворенность браком» (Малыгина, Иванов, 2020: 391).