В статье рассматривается динамика различных показателей социального капитала в России и связь социального капитала с религиозностью населения и социально-демографическими факторами. Анализ проводится на основании репрезентативных всероссийских опросов «Ортодокс Монитор» (объем выборки – 1500 респондентов, 2011 г.) и «Религия и Церковь» (объем выборки – 1549 респондентов, декабрь 2020 г.). Полевой этап исследований проведен Институтом фонда «Общественное мнение». Мы определяем социальный капитал как включенность в социальные сети поддержки, выделяем несколько типов ресурсов и различаем две ключевые позиции – «донора» и «реципиента» (Забаев, Орешина, Пруцкова, 2014). Показатели социального капитала с позиции «реципиента» включают размер и состав социальной сети поддержки. В динамике, по сравнению с 2011 г., структура и размер социальной сети поддержки россиян оказались довольно стабильными. Для выявления типов ресурсов, к которым имеется доступ, использовалась модифицированная методика «Ресурс-генератор» М. Гаага и Т. Снайдерса, включающая 18 различных ресурсов, которые можно объединить в четыре укрупненных типа: личная поддержка, помощь с использованием личных умений и навыков, ресурсы, связанные с престижем и образованием, а также ресурсы, связанные со знаниями в области финансов и возможностями трудоустройства. Показатели социального капитала с позиции «донора» включали затраты сил и времени на оказание услуг в виде помощи по хозяйству, материальную помощь и моральную поддержку. В целом, по сравнению с 2011 г., россияне стали чаще выступать в качестве «доноров» социального капитала по всем трем рассматриваемым направлениям. Во всех вопросах отмечается снижение доли затруднившихся ответить. Пандемия COVID-19 остро поставила вопросы включенности в сети социальной поддержки, как с позиции «донора», так и с позиции «реципиента», и, если даже люди не включались в оказание помощи и не получали помощи от окружающих, по крайней мере, они начали задумываться об этом, и данная тема оказалась в 2020 г. более близка и актуальна для населения страны. Для выявления связи различных показателей социального капитала с религиозностью и социально-демографическими факторами также был построен ряд линейных регрессионных моделей. В исследовании «Религия и Церковь» применялась модифицированная «Шкала центральности религиозности» Ш. Хубера, включающая пять измерений индивидуальной составляющей и два измерения социальной составляющей религиозности. Результаты регрессионных моделей свидетельствуют о существенной связи различных показателей социального капитала с интеллектуальным измерением религиозности (частотой размышлений на религиозные темы) и наличием социальных связей с членами религиозных общин. Среди социально-демографических показателей ключевую роль в формировании социального капитала играют возраст, материальное положение и наличие работы.
The article discusses the dynamics of various indicators of social capital in Russia and the relationship of social capital with religiosity and socio-demographic factors. The analysis is based on national representative surveys “Orthodox Monitor” (1500 respondents, 2011) and “Religion and Church” (1549 respondents, December 2020). We define social capital as involvement in social support networks. We differentiate between several types of resources, and distinguish the position of “the donor” and “the recipient” (Забаев, Орешина, Пруцкова, 2014). Indicators of social capital from the “recipient” include the size and composition of the social support network. Compared to 2011, the structure and size of the social support networks in 2020 turned out to be quite stable. The types of resources are evaluated via a modified “Resource Generator” method, which includes 18 different resources that can be combined into four broad categories: personal support, personal skills, prestige and education related resources, and financial skills / employment opportunities. Indicators of social capital from the “donor” perspective include the provision of household assistance, material assistance, and moral support. Compared to 2011, Russians have become more likely to act as “donors” of social capital in all three domains. There is also a significant decrease in the proportion of “hard to answer” option in all items. The COVID-19 pandemic has sharply raised the issue of inclusion in social support networks, both from the “donor” and the “recipient” perspective. Even if people were not included in the provision of care and did not receive help from others, at least they began to think about it, and this topic turned out to be more relevant for people in 2020. In the “Religion and Church” survey, religiosity was measured via a modified “Centrality of Religiosity Scale” proposed by S. Huber. Linear regression models show a significant relationship of various indicators of social capital with the intellectual dimension and the social component of religiosity. Among socio-demographic indicators, age, financial situation and having a paid work play a significant role in the formation of social capital.
Статья подготовлена в рамках проекта «Социальная работа Русской Православной Церкви: факторы развития и проблема институционализации» при поддержке гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, проект № 20-1-037307