Есть ли у Постмодерна своя религия, как, например, в античный период и в Средние века были свои религии, которые можно достаточно четко описать? В статье даны ответы на данный вопрос, а также постулированы предпосылки направления, в котором Пострелигия, если она есть, могла бы развиваться в контексте научно-технической цивилизации, являющейся одной из самых характерных для постмодерного периода. Предлагается взгляд на период Постмодерна как на совокупность значимых революций для цивилизации, с учетом существенно выделяющейся информационно-цифрово-биологической революции, в которой постмодерн достигает своей вершины. Косвенным образом, в поисках возможностей для абсолютно иного религиозного инжиниринга, который эта научно-технологическая революция потенциально обеспечивает, синкретическим и спекулятивным образом связываются религия и постмодерн, способом, который пока не был представлен в литературе. Настаивая данным способом на оригинальности, автор не видит своей цели в попытке достижения искусственной эксклюзивности. Статья представляет собой попытку присоединиться к частым авто-предупреждениям, адресованным современному человеку, или как минимум попытаться дать повод для размышления и популяризации темы с целью её четкой аргументации.
Is there the Post-modern religion? In terms of the ancient or the Middle Ages religion, for example, which can be described clearly enough. In this work, I will try to answer this question briefly, and to postulate the assumptions of place and way of post-modernism development. Post-modernism will be observed as a collection of important civilizational revolutions, but with the crucially dissimilar informatics-digital-biological revolution, in which the Post-modernism peaks at present but unsatisfactorily known. Religion and the Post-modernism would be syncretically and speculatively connected in a way that was not indicated so far, by seeking indirectly for opportunities to develop drastically disparate religious engineering that this scientific and technological revolution potentially allows. This insistence on originality, otherwise immanent to post-modern failures, is not aimed at false exclusivity, in no way, but rather to associate with increasingly auto-warnings to the modern human being, either, at the last but not the least, this could cause observation and propagation of the subject matter toward more precise argumentation.